— Он уволен, — прозвучал бас Лукаса, полный шутливой ревности.
Я резко развернулась на пятках, вернулась обратно.
— Не будь букой, милый. Люблю тебя, — и чмокнула его в пухлые губы, мягкие, как спелый персик.
Уже у дверей крикнула:
— Не задерживайся!
— Лукас, что это было? У тебя появилась женщина?
— Она моя будущая жена.
— Что она в тебе нашла? Да она – богиня, а ты, скажем так, СРЕДНЯЧОК, — выдавил из себя Томас, скривившись, словно от зубной боли.
— Сам не знаю. До сих пор не могу поверить. Глаз с неё не спускать! Головой отвечаете, все!
Лукас окинул взглядом кабинет, превратившийся в муравейник перешёптываний и любопытных взглядов. Его богиня, его неземное создание, только что посетила его скромную обитель. Он чувствовал себя так, будто солнце коснулось его, оставив на коже солнечные ожоги счастья.
— Так, живо работать! – рявкнул он. Лукас вернулся к бумагам, но мысли его витали где-то между небом и землёй, где-то в облаках её смеха и искренности её поцелуев. Она была его кислородом, его гравитацией, его компасом в бушующем море жизни. Он знал, что должен быть достоин её, каждый день, каждую минуту.
Вечером, словно гончая, сорвавшаяся с цепи, он летел к Белле, предвкушая встречу. Дверь распахнулась, и он утонул в её объятиях, словно в тёплом океане. Она пахла дождём и мечтами, и Лукас чувствовал, как его мир снова обретает краски.
— Я скучала, – прошептала она, и эти слова прозвучали для него как самая прекрасная мелодия. Вечер прошёл как в тумане: смех, объятия, разговоры ни о чём и обо всём сразу. Она была его убежищем, его тихой гаванью, его маяком в ночи.
Она была его всем. И он готов был отдать за неё всё. Даже если для этого пришлось бы "перевернуть мир".
Похищение
Тот день искрился предвкушением феерии, и реальность превзошла самые смелые ожидания! Дела, словно вихрь, закружили меня в безумном танце. Я, словно тайный ревизор с мандатом от самой Фортуны, обрушилась на сонный муравейник города. Грега оставила дома – ему бы только чай гонять да путаться под ногами, а мои полугодичные рейды уже обросли легендами почище сказаний о короле Артуре. Каждый магазин, словно по волшебству, вытягивался по стойке "смирно", сияя чистотой, словно начищенный пятак. Результаты? О, они заставили сердце петь, а душу – ликовать!
Ассортимент искрился новинками, цены шептали сказки о щедрости невиданной, а продавцы… казалось, готовы были станцевать джигу на прилавке, лишь бы угодить придирчивому взору. В общем, я была довольна, как удав, проглотивший целого кролика. Ближе к закату, когда ноги уже взмолились о пощаде, я, словно магнит, притянулась к своей любимой столовой. Там меня ждал ужин, достойный королевы, уставшей от тяжкого бремени власти. И вот, наполненная энергией и сытая, я предвкушала триумфальное возвращение в свою уютную гавань!
Выпорхнув из столовой, словно канарейка, выпущенная на волю, я направилась к площади, мечтая о скорой встрече с Его Величеством Диваном. "Экипаж! Мне срочно нужен экипаж!" – безмолвно вопила я, представляя, как утону в объятиях мягких подушек. Миновав пару кварталов, уже почти ощущая запах домашнего тепла, я вдруг услышала оклик. Обернулась… и тут начался настоящий балаган!
В глазах заплясали не то бабочки, не то эскадрилья бумажных змеев. Во рту возник терпкий привкус, словно я вдруг превратилась в дегустатора самых экстравагантных… нет, совершенно точно несъедобных деликатесов! Интуиция, эта вечно брюзжащая, но порой незаменимая подруга, шепнула: "Держись, дорогая, кажется, ты теряешь почву под ногами!"
И тут, словно фея из старой сказки, ко мне приблизилась девушка. Нет, она, конечно, не парила в воздухе, а скорее грациозно скользила, подобно ламантину в воде. Подхватила меня под руку, и в этот самый миг, словно по заказу, рядом остановился экипаж. Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в бездонный колодец забытья – лица кучера и девушки. А затем – лишь беспросветная тьма.
Очнулась я не сразу. Обрывки странных звуков пронзали сознание, словно ржавый гвоздь, вбиваемый в хрупкое стекло. Слышала ругань – сочную, забористую, словно из уст старого портового грузчика, прикладывающегося к кружке эля после тяжелой смены! Меня переносили на чьем-то плече, и, судя по ощущениям, не особо церемонились, словно мешок с картошкой, да и только! "Полегче, вандалы! Я же не бревно!" – хотелось заорать, но голос предательски застрял комом в горле.