Его преданность пугает. Лукас, всегда державшийся в тени, вдруг вышел на свет, став безжалостным палачом, движимым лишь одной целью – найти вас. Раньше он был лишь тенью, верным орудием в руках принца, исполняющим приказы с холодной эффективностью. Теперь же он стал ураганом, сметающим все на своем пути.
И хотя я понимаю отчаяние вашего брата, безумный порыв Лукаса… он заставляет меня задуматься. Что вас связывает? Какая тайна скрывается за этой слепой яростью?
Меня сковал липкий страх. Не тот внезапный, от которого холодеет в животе и учащается пульс, а тягучий, медленный, проникающий в каждую пору, словно густая смола. Он не обрушился, а подкрался, оплел ноги невидимыми нитями, обездвижил. Он как паутина, сотканная из сомнений и тревог, липкая и удушающая.
Маркиз явно наслаждался моей реакцией, подпитываясь страхом и ненавистью. Он видел во мне лишь беспомощную жертву, не понимая, что тем самым лишь подстегивает мою решимость. Его слова о брате и Лукасе, произнесенные с такой едкой иронией, стали для меня неожиданным оружием. Зная, как они отреагировали на мое исчезновение, я чувствовала прилив сил. Они ищут меня, они не остановятся, пока не найдут. И эта мысль давала мне надежду.
Страх за Лукаса сжимал сердце. Маркиз не зря рассказал мне о его действиях. Он хотел посеять во мне сомнения, заставить думать, что Лукас безрассуден и может погибнуть. И это почти сработало. Я знала, что Лукас способен на многое, но его ярость могла сыграть с ним злую шутку. Он должен быть осторожен.
Несмотря на страх и отчаяние, я должна собраться. Необходимо тщательно продумать каждый свой шаг, использовать любую возможность, чтобы выжить и дождаться помощи. Мои брат и Лукас обязательно найдут меня. И когда это произойдет, я должна быть готова.
Побег и погоня
Страх и отчаяние сплелись в тугой клубок внутри меня, но я стиснула зубы, заставила себя собраться. Каждый вдох, каждый шаг должны быть выверены, любая, даже самая крохотная возможность – использована, чтобы выжить и дождаться брата и Лукаса. Когда они найдут меня, я должна встретить их во всеоружии.
– Ха-ха-ха… – истерический смех сорвался с губ, словно треснувшее стекло.
– Заткнись! – прорычал маркиз, его лицо побагровело от ярости, жилы вздулись на шее.
Я не могла остановиться. Смех, как проклятье, вырывался наружу. Он подскочил и со всей силы ударил меня в живот. Острая, как нож, боль пронзила все тело, слезы брызнули из глаз, и я рухнула на пол, скрючившись, задыхаясь.
– Страх потеряла, тварь? Смешно тебе? – он ткнул меня носком сапога, словно мерзкую падаль.
– Слышу голос мертвеца, – прохрипела я, сплевывая кровь, окрасившую пол в бурый цвет. – Ты подписал себе приговор, коснувшись меня, ублюдок.
Маркиз взбесился. Он принялся остервенело пинать меня, не разбирая, куда бьет. Ярость застилала ему глаза. Затем, тяжело дыша, словно загнанный зверь, выскочил за дверь.
Придя в себя, я села, прислонившись спиной к холодной, шершавой стене. Наверное, повредил пару ребер, гад. Губа разбита, кровь сочится, щека горит огнем. Отпечаток его ладони наверняка останется багровым клеймом на подбородке. Но ничего. Я вывела его из себя. Он растерян, словно зверь, попавший в капкан. В таком состоянии он допустит ошибку, проколется. Это мой шанс.
Так я просидела, наверное, не один час. Тело ныло и болело, казалось, каждая клеточка кричит от боли, но я не позволяла себе отчаиваться. Нужно ждать.
Возле кровати стоял стул. Я разобрала его, выломав две ножки. Если придется драться, мне нужно оружие. Я в этой дыре не больше недели. Перемещать меня вряд ли станут. Из слов этого урода я поняла, что на улицах рейды. Для них это небезопасно.
Маркиз заходил еще раз. Снова бил куда попало, надеясь увидеть мои слезы, услышать истерику. Но в ответ он слышал только мой смех, безумный, отчаянный смех. Да, вид у меня сейчас тот еще: вся в крови, платье превратилось в лохмотья, ребра сломаны. Но конечности целы. Меня не кормили уже несколько дней, но хоть воду дают. Я могла бы дать отпор маркизу. Он и так слабак, бьет как баба без своего кнута. Но меня охраняют знатно. За дверью я различала с десяток голосов. Мне их не одолеть. Приходится ждать и выводить этого скота из себя.