Но люди, за которых я несла ответственность, не голодали, жили в достатке, словно за пазухой у Бога. Не было нищих и сирот, словно я вымела их метлой из этой земли. Село выглядело бедным снаружи, но в каждом доме была канализация и водопровод, словно родник, бьющий из-под земли, и все это – за мой счет. Лечение и образование оплачивались тоже мной, а за хорошие оценки детвора получала стипендию, карманные деньги, я учила их финансовой грамоте, словно давала компас в бушующем море жизни.
Я вкладывала золото в души, оплачивая образование в городе, способных и благодарных . Знала: алмаз можно найти и в золе, главное – огранить. Верные люди, словно корни старого дуба, уходили глубоко в землю, питаясь моей щедростью. Они знали цену хорошей жизни, этому сладкому яду, который опьяняет быстрее вина. И молчали.
А письма… Письма от Лукасу. Сначала – лишь ледяные ответы, как отзвук из дальней пещеры: "Принц занят. Государственные дела. Учеба…" Пустая болтовня. Я видела сквозь эту ширму – братец утопал в разгуле, в бездонном омуте вечеринок и карт. Пытался купить расположение, словно глупец, разбрасывающий жемчуг свиньям. Но я не сдавалась, словно капля, точившая камень. Писала брату и Лукасу, а Лукасу – чаще. Знала, что он – мой надежный сейф, хранящий секреты в самой темной глубине. Порой мы сбрасывали маски, забывая о титулах, спорили до хрипоты, словно два котенка, дерущихся за клубок ниток. Но он неизменно заканчивал: "Моя маленькая госпожа…" А я отвечала: "Мой милый друг…"
Ленс тоже ответил, удивленный моей настойчивостью, словно путник, нашедший цветок в пустыне. Сначала – колко и грубо, подозревая, что я ищу путь обратно во дворец. Но в моих письмах не было даже тени просьбы о возвращении. Наоборот, я звала его к себе, предлагала глоток свежего воздуха, бегство от золотой клетки. Я делилась своим мнением, словно кистью, рисуя портреты придворных интриг, высмеивала сплетни, словно злые карикатуры. Светская жизнь доходила до меня лишь в виде газетных обрывков и шепота гильдии, словно эхо далекой бури. Лукас добавлял красок, словно опытный художник, завершая картину.
И вот, годы спустя, я видела плоды своих трудов. Брат взялся за учебу, словно голодный волк набросился на знания. Очистил свое окружение от назойливых мух, перестал быть героем скандальных хроник. Я подкрепляла все это заверениями, словно заговорами, что народ не примет нового императора, кутилу и повесу. И он начал прислушиваться. Зарождалась надежда, слабая, как первый луч солнца после долгой ночи, что он увидит во мне не врага, а союзника. И, конечно, ему льстила моя сервильность. Каждое письмо начиналось с подобострастного: "Мой будущий император…".
Письма к этим двум юношам были как две стороны одной медали, отчеканенные разными руками. К Ленсу – лицемерные, змеились угодливостью, словно виноградная лоза, оплетающая крепкий дуб. Я изображала искреннюю потребность в его мудрости, умоляя о совете в каждом начинании. У Ленса был ум острый, как кинжал, и воля, словно стальной клинок. Он умел облекать мысль в такие искусные кружева, что не сразу улавливался смысл. Прежде чем решиться на действие, он взвешивал все "за" и "против", словно аптекарь на точных весах, и не раз обращался ко мне, чтобы я стала "последней гирькой" на чаше весов. Мне нравилось быть той самой гирькой, осознавать, что именно мой совет становится последней каплей, переполняющей чашу решения. Сейчас он обдумывал каждый шаг, "семь раз отмерив", прежде чем "отрезать".
А письма к Лукасу… они были словно глоток свежего воздуха после душного дня, сотканные из легкости и доверия. Я обращалась к нему за советом, как к мудрому старцу, когда ныряла с головой в очередную авантюру. Он, конечно, прозревал, что нити управления имением в моих руках, но тактично подыгрывал, словно знал секрет Полишинеля. Его восхищала моя предпринимательская жилка, эта искра, что превращала серые будни в фейерверк возможностей. А я в ответ лишь улыбалась, прикрываясь маской кокетства: "В каждой деве должна быть своя тайна, Лукас. Моя же – это бизнес, словно игра в шахматы, где на кону не ферзь, а благополучие целой деревни". Ссылалась на бездну свободного времени и на библиотеку, словно на бездонный колодец знаний, из которого черпаю развлечения, чтобы не зачахнуть от скуки, словно роза без солнца. И, о чудо, проверки прекратились, словно по мановению волшебной палочки, а обозы с прокисшим зерном перестали бороздить просторы нашей деревни, словно кошмар отступил перед рассветом. Мне нравилось наше общение, эта ментальная дуэль, где искры разума сплетались в причудливый узор, и я надеялась, что ему тоже. Все его письма, словно драгоценные реликвии, бережно хранились в ящике моего рабочего стола. Сотня посланий, перевязанных атласной лентой, словно нить Ариадны, связывала меня с прошлым. Я часто перечитывала их, словно утоляла жажду, когда тоска сжимала сердце в тиски. Его ровный, словно каллиграфически выверенный, почерк успокаивал, словно бальзам на душу, особенно строчки со словами: "Моя маленькая госпожа…" Они звучали, как музыка, словно обещание защиты и понимания в этом суровом мире.