Долгожданная встреча
И вот, словно приговор, прозвучал день отъезда. Прощание с домашними было мимолётным, но с тяжёлым предчувствием: десять дней разлуки, хрупкая надежда, что за это время мир их тихой гавани не даст трещину. Десять дней – жалкая горстка мгновений, растворяющихся в бесконечности дорог. С братом и Лукасом была договорённость, словно клятва, – не позволить столичной суете поглотить меня, оставить наедине с собой. Шесть дней на дорогу, и всего лишь три-четыре дня в самом сердце империи. Мечталось ускользнуть в лабиринт узких улочек, стать невидимкой, наблюдающей за жизнью со стороны. Признаюсь, сердце сжималось от страха перед выходом за крепостные стены поместья. Я построила вокруг себя невидимую броню, живу в своём коконе, и огромный, чуждый мир за его пределами пугает до дрожи. Лукас, словно мудрый врач, понимал мои недуги, соглашаясь с каждым словом.
Три дня пути пролетели, как сон, сотканный из солнечных лучей и шелеста листвы. Мы с Грегом не отказывали себе в маленьких радостях: пикники на лоне природы, словно глоток свободы, мимолётные остановки в городах, где жадно вглядывались в диковинные товары лавок. Меня манили ткани, мерцающие, как драгоценные камни, аксессуары, словно осколки забытых эпох. Было весело, как в детской сказке.
В столице я укрылась в тихом постоялом дворе, словно бабочка в коконе. Преображение началось: лёгкий грим, словно маска, скрывающая страх, и вот я предстаю перед Грегом. Он что-то пробормотал, пряча улыбку в кулак, что-то о "неземной красоте госпожи".
– Грег, друг мой, на какие жертвы не пойдёшь ради "красоты, что спасёт мир"!
– Вижу, госпожа, вижу, – не выдержал он и расхохотался, словно колокольчик.
Именно это и было нужно.
Вот мы и на месте. Наш экипаж замер у подножия резиденции принца Ланоса оф Дор – скорее, миниатюрного дворца, ослепительно сверкающего белизной мрамора. Трёхэтажное здание, словно вызов скромности, манило взгляд своей вычурностью: колонны, словно античные стражи, витиеватая резьба, фрески, бросающие вызов небесам, необъятный сад, лестница, чьи ступени казались дорогой в вечность, и статуи, заменяющие перила – надменные изваяния, застывшие в вечном безмолвии. "Фу, напускная роскошь!" – вздохнула моя душа, но кто я такая, чтобы судить о прихотях местной моды? Зрелище, одним словом, "вырви глаз".
Двери распахнулись, и навстречу мне, словно вихрь, устремился Ленс. Он замер напротив, окинув меня быстрым, изучающим взглядом, не обнаружив ничего нового. Я – лишь одна из многих здешних дам, мелькнувших в калейдоскопе столичной жизни, как я успела заметить по дороге сюда.
И вдруг – объятия. Неожиданный жест, заронивший искру любопытства в моём сердце. Он рад мне? Лесть, сладкая, как запретный плод. Я ответила на объятие, и в этот момент из моей груди вырвался облегчённый вздох. Брат заметил моё расслабление, отсутствие сопротивления. Мы застыли в этом моменте, словно время решило дать нам передышку. И тут я заметила приближающуюся фигуру – высокого, худощавого мужчину. Невзрачен, лишён привлекательности, обладатель самой обычной внешности, но вокруг него клубилась аура силы, настолько мощная, что по моей коже пробежали мурашки. Вот он – главный герой, тот, каким я представляла его все эти годы. Портреты Ленса часто мелькали на страницах газет, его облик был мне знаком, как собственное отражение. Лукас же оставался загадкой, тенью за кулисами империи. И вот, наконец, я увидела Серого кардинала во плоти.