– Сестра, какого черта ты здесь?
– Ты, жалкий червь, – прошипела я, словно змея, готовая к броску. – Зачем тебе этот мясник? Что ты выторговал за свою душу?
– Не перегибай, – огрызнулся Ленс, как затравленный зверь.
– Это ты перегибаешь, позволяя этим гиенам вести себя в твоем доме как им вздумается. В этом гадюшнике этот выродок отхлестал Лукаса, твою правую руку. Он тебя в грош не ставит! Сегодня он коснулся твоего человека, завтра – твоей женщины, а после чего? Твоей страны?
Ленс стиснул зубы так, что, казалось, они вот-вот рассыпятся в прах.
– Что я могу сделать? Он все свои грязные делишки проворачивает у меня за спиной, а этот истукан всегда молчит. У меня нет улик.
– Ты должен был вырвать ему язык и руки, чтобы у этой гниды даже мысли не возникло тронуть то, что принадлежит тебе! За свое нужно грызться зубами, как цепной пес. Если кто-то посмеет протянуть к тебе свои мерзкие лапы, вырывай их с корнем! Тогда у других не возникнет желания повторить его ошибку.
На меня уставились две пары глаз, даже Лукас, казалось, очнулся от оглушения.
– Шантаж, угрозы, втоптать его репутацию в грязь, чтобы от него отвернулись все. Наркотики, шлюхи – не мне тебя учить. У него есть младший брат, жаждущий власти, как волк добычи. Поговори с ним, намекни, профинансируй… И вот у тебя появляется должник, а мир становится чуточку чище. И никто даже не заподозрит тебя. Главное – сделать все безупречно.
– Ты гениальна, сестрица, – прошептал Ленс, словно зачарованный.
– Знаю. Все, я спать, устала. Лукас, пойдем, а то на тебя смотреть – сердце кровью обливается.
Лукас, словно марионетка, дернулся и, покачиваясь, поплелся к двери первым. Я подошла к брату.
– Спокойной ночи, мой император, – чмокнула его в щеку. Он, бедняга, даже вздрогнул. – Ты же знаешь, что я тебя люблю, брат.
– Знаю.
– У Лукаса завтра выходной, пусть отлежится. Увидимся за ужином, а я после обеда планирую пройтись по магазинам. Не ищи меня.
Догоняя Лукаса на лестнице, я, словно вихрь, подхватила его под руки, прижимая к себе, как бесценную ношу. Он не противился, лишь покорно последовал за мной в мои покои, словно ведомый тихой песней. Усадив его на край кровати, я бережно помогла снять израненную верхнюю одежду, оставив на нем лишь брюки. Подушки, словно мягкие облака, обложили его, даря столь необходимое облегчение и позволяя лечь на живот.
Кожа его была испещрена болью – карта пережитых страданий. Я, как безумная, метнулась в ванную, неся таз с кристально чистой водой и мягкие полотенца, словно крылья ангела. Осторожно, с благоговением, я обтерла его тело, смывая засохшую кровь – багряные слезы пережитого. Промыла каждую рану, каждый рубец, словно священные письмена, и покрыла их мазью, чья цена была равна стоимости породистого скакуна. Но она того стоила, ибо обещала завтра лишь тонкую корочку, словно напоминание о кошмаре, который скоро исчезнет, словно дым. Я влила в его уста жаропонижающее зелье, щедро предоставленное моим целителем. Каждый час я поила его, словно иссохшую землю, чтобы яд покинул его тело вместе с потом, ибо обезвоживание – коварный враг.
Я давно переоделась, умыла лицо, и мои волосы, словно темный шелк, рассыпались по плечам. Усталость сковала меня, словно цепями. Лукас спал, погруженный в мир сновидений, а я легла рядом, словно его тень, и взяла его руку в свою, нежно касаясь пальцами его щеки, его мужественной скулы. Непослушные пряди, упавшие на его лицо, я убрала назад, словно отгоняя дурные сны. Так и уснула, прильнув к тыльной стороне его ладони, вдыхая его запах – запах леса, земли и свободы.
Я и не заметила, что этот серый кардинал, словно мудрый филин, не спал все это время. Привыкший к боли, словно к старой одежде, устойчивый ко многим ядам, он просто дал боли утихнуть, наблюдая за каждым моим движением. Лихорадка терзала его, но разум оставался чист и ясен, словно горный родник.
Когда мое дыхание выровнялось, и я провалилась в глубокий сон, словно в омут, он открыл глаза.
Долго, очень долго он смотрел на свою отважную защитницу, словно на диковинный цветок, рассматривая ее лицо без макияжа – чистое и невинное, как утренний рассвет. Скромное платье, словно нарочно скрывающее точеную фигуру, лишь подчеркивало ее естественную красоту.
Он не знал, что делать дальше, впервые за эти двадцать лет он оказался в тупике, словно путник, заблудившийся в незнакомом лесу. Эта девчонка, эта прекрасная девчонка, словно ураган, рушила все его планы. Все началось пять лет назад, когда он получил от нее первое письмо, словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи.