Король обвел всех взглядом. Арэн встал из-за стола
— Ваше Величество, можно инсценировать вашу смерть и пустить слух, что принцесса Элизабет ранена. Это заставит тууронских лазутчиков действовать более нагло и необдуманно. Также Виссара будет ночью искать прановоинов по их ауре. Зная, где находится враг, мы сможем лучше подготовиться.
— Инсценировка моей смерти? — спросил Леор, нахмурившись. — Это неоправданный шаг. Когда будет объявлено, что я жив, Сайлас Вердан станет называть меня самозванцем. Это укрепит его позиции.
— Нет, с этим проблем не будет, — покачал головой Арэн. — Когда вы создадите знамя с розой, благодаря Сердцу Адолии, никто не будет сомневаться в вашей легитимности. Инсценировка вашей смерти нужна не только для выманивания тууронцев, но и для подготовки руновоинов с помощью Сердца Адолии. Принцесса Элизабет будет у всех на виду, и ваши враги не смогут заподозрить, что родовой артефакт вернулся к Аэльмарам. Если эта информация станет кому-то известна, то ваши враги бросят против вас все свои силы. Лучше всего сейчас сделать вид, что Аэльмары ослаблены.
Король сильно задумался над словами своего нового советника. Изначально предложение Арэна показалось ему полной глупостью, но когда юноша привёл больше аргументов, план уже не выглядел таким идиотским.
«Он мыслит дерзко и нестандартно, — подумал Леор, смотря на Арэна. — Никто бы из здесь присутствующих не предложил бы инсценировать мою смерть. Когда Октавия была в совете, она любила говорить что-то вопиющее, но это были слова ради слов. Октавия в таких ситуациях сразу понимала, что её предложение отвергнут. А вот Арэн не такой. При всей рискованности его плана, это была продуманная комплексная стратегия».
— У кого-то есть возражения? — спросил король. — План Арэна хороший, хоть и авантюрный.
Кристофер посмотрел на Леора удивлённым взглядом. Он хорошо знал Аэльмара. Принц, а теперь уже король, легко соглашался только на консервативные, взвешенные решения. Риск и неопредёленность обычно вызывали у него сильные раздумья, потому что Леор всегда хотел находить самое разумное решение.
Причём Гело видел, что изначально Леору не понравилось предложение Арэна, но тот смог его быстро переубедить. Кристофер стал чувствовать, что уступает новому советнику в прыткости ума. Это не вызывало у Гело зависти, он даже наоборот был рад, что теперь рядом с королём появился толковый человек. Молодой маг решил не идти против предложенной Арэном стратегии, а помогать её развивать, поэтому пока промолчал.
— Значит возражений нет? — спросил Леор. — Элизабет, что ты думаешь по поводу этого всего?
— Изображать раненую мне не по душе, но такие хитрости нужны на войне. От Аэльмаров подобного не ожидают. А когда удар неожиданный, он наиболее опасен.
Слова сестры окончательно убедили короля принять план Арэна. Следующий час собравшиеся обсуждали разные детали и приготовления, но общая стратегия не изменилась — Леор Аэльмар для всех будет мёртв. А ещё Арэн предложил устроить охоту на тууронских прановоинов. Если напасть на них вместе с гвардией Кормера, то лазутчиков можно взять в окружении. Главное — найти их.
Малгрен Готс грелся у рунического камня под отвесной скалой. Одежда тууронца была насквозь промокшая, и он слегка завидовал Фиену, который магией смог высушиться за пару мгновений. На юге Адолии последние месяцы стояла знойная жара, но теперь пришли холодные дожди с севера. Ливень плотной стеной шёл буквально в метре от временного лагеря.
— Командир, есть новости из Корсграда, — присев на колено возле Малгрена, сказал руновоин в мокрой одежде торговца. — Ночью короля Леора Аэльмара убили, а принцессу Элизабет сильно ранили. В городе объявлен траур.
Лицо альбиноса скривилось в непонимании. Кто из прановоинов континента смог ранить принцессу? А если серьёзно ранил, то почему не добил? Или там не было прановоинов, и всё сделала группа магов?
— Надо добивать сучку, — кровожадно прошептал Фиен.
— Нет, — покачал головой Малгрен, — Что-то не так. Это похоже на ловушку для нас с тобой. Та виверна почему-то выжила. И ты сам говоришь, что она ищет нас уже две ночи подряд.
— Виверна слаба, — возразил ассасин. — Она не будет помехой.