— Да уверены вы, уверены, — вздохнул Епифанов. — Вы ни за что бы не разговаривали со мной столько времени. Я представьте себе, успел вас изучить — и в личных, так сказать, контактах и заочно. Не только о Сергееве, Панкове и Козлове справки наводил. И я знаю, что у вас наверняка существуют конкретные предположения о личности того, кто затеял весь этот спектакль.
— Предположения-то есть, — Клюев взялся правой рукой за мочку левого уха, — но только в общих чертах. Одно я могу предполагать об этом человеке — что он обладает достаточно большой властью. И вот этому мистеру Иксу я когда-то в чем-то помешал. Мне кажется, что он может иметь непосредственное отношение к фирме «Терра». Поэтому необходимо больше знать о «Терре» — кто ею управляет, кто учреждал или ее еще каким-то образом основывал.
— Выясним, — кивнул Епифанов. — На сегодня, наверное, все?
— Да, — сказал Клюев. — До свидания.
Но на следующие свидание с Епифановым пошел Ненашев, убедивший Клюева в в том, что «три — счет нехороший». Он доказывал, что Епифанов — «жук тот еще, он только прикидывается дуболомом, а на самом деле здорово себе на уме» и что он наверняка замыслил какую-то комбинацию.
— Нет, представь себе на минутку, что он пытается вытащить из тебя все известные о том, кто сотворил тебе «каку». То есть, пытается определить круг твоей осведомленности с достаточной степенью точности. Ты представь себе, что он работает на этого гада.
— На какого гада?
— На абстрактного гада. Допустим, на одного из могущественных друзей Павленко, которого мы когда-то обидели.
— А-а, вот ты о чем. Нет, сейчас как-то не принято мстить за друзей. А сам Павленко, возможно, уже и забыл о том происшествии. Он, может быть, даже рад, что его из армии «ушли» — вон как его начальство сейчас трясут. Могущественные друзья помогли ему уже тем, что устроили его на такое теплое место. Ты знаешь, чем хороша трастовая компания?
— Н-ну... — неопределенно начал Ненашев.
— Вот те и «тпру». Одной из своих функций очень хороша — может лицам, располагающим большими суммами в «зеленых», открывать счета за границей. А если назвать вещи своими именами — «грязные» деньги трастовая компания может превращать в «чистые», имея на подобных операциях большой «навар». Тебя кто-нибудь ради твоих прекрасных глаз устраивал в какую-нибудь «Джи-Эм-Эм»?
— Нет, к сожалению, — тяжело вздохнул Ненашев.
— То-то и оно, а вот Павленко устроили. Но в общих чертах ты, несомненно, прав — имеет кто-то зуб на нас. Иначе отчего бы вдруг такая «бодяга» затеялась? Ладно, иди. Передавай Епифанову ба-альшой привет.
Вернувшись с «рандеву», Ненашев не спешил сообщать о добытых сведениях, он подошел к холодильнику и налил себе в большую глиняную кружку компота (сваренного хозяйственным Бирюковым из сушки, оставленной в посылочном ящике хозяйкой квартиры на закрытой лоджии и пролежавшей там невесть сколько) и принялся утолять жажду. А проделывал он это, словно ритуал.
— Николаич, ты погляди на этого шута горохового, — сказал Клюев, — Зайчишка во хмелю да и только. Он считает, что он добыл нечто важное. И такого вот распоследнего романтика мы с тобой взяли в компаньоны.
— Лучше быть таким романтиком, как я, — парировал Ненашев,— чем... — он не договорил и снова поднес кружку ко рту.
Оторвав, наконец, от губ сосуд с вожделенным напитком, Ненашев заговорил, словно бы ни к кому не обращаясь:
— Юлин Игорь Станиславович, одна тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, образование незаконченное высшее, мастер спорта по легкой атлетике, судимость по «грабежной», 146-й статье, в настоящее время — директор производственно-коммерческой фирмы «Терра».
— Те-те-те, — покачал головой Бирюков. — Вот это окрошка! Он в какой же последовательности сидел, учился, занимался спортом?
— Вроде бы сначала учился-недоучился, потом спортом профессионально занимался, а сидел относительно недавно — с восемьдесят седьмого по девяностый.
— Что же он так мало сидел? — недоверчиво спросил Клюев. — Статья вроде крутоватая.
— Вот именно, — Ненашев выставил вперед кружку, словно бы прицеливаясь. — Они с напарником ограбили какую-то женщину, предварительно избив ее спутника. Юлин себя признал инициатором нападения, за что и схлопотал полновесные семь лет. Его напарник получил четыре года отсидки. Но напарник, как в песне поется: «свой срок до конца отмотал-отсидел», а Юлиан через три года вышел. Вы, джентельмены, наверное, догадываетесь, почему.