— Как не слыхать? Слыхал, конечно. Если бы даже и другим делом занимался, все равно бы, наверное, услыхал. Уж больно много шума, — Епифанов зажег газовую горелку, поставил чайник на огонь. — И есть нечто сходное в том, что случилось с вами и тем, что произошло вчера утром в банке. Там у охранников якобы незаконно хранилось оружие. Налетел ОМОН, охранников связали, избили, служащих банка поставили лицом к стене, все перерыли вверх дном. Директор банка Леонов подал протест областному прокурору. Во-первых, реноме банка страдает, во-вторых, как он утверждает, пропали какие-то документы, содержащие коммерческую тайну.
— Банкир, как мне кажется, переживет это. У нас как-то принято время от времени устраивать предпринимателям небольшую встряску, чтобы не забывали, в какой стране живут. Вот вы сказали: «есть нечто сходное» между нами и банком Леонова — вы, стало быть, допускаете, что и во вчерашнем случае мог иметь место подлог?
— То есть? — Епифанов обернулся от шкафчика, в который он как раз полез.
— Что оружие могли подбросить.
— Допускаю ли?.. Если вы спрашиваете меня, как лицо официальное...
— Это если бы я был журналистом и пришел к вам в кабинет, тогда бы я спрашивал вас, как лицо официальное. Меня все официальные версии не интересуют.
— Слушайте, а почему вы спрашиваете меня об этом? — Епифанов пристально посмотрел на него.
— Нет, наблюдается все же у вас профессиональная деформация личности — как же, следователь прокуратуры вдруг будет отвечать на вопрос. Ваша прерогатива — задавать вопросы, не так ли? Ладно, шут с ней, с вашей деформацией. Слушайте лучше вот что: у нас имеются почти неопровержимые доказательства того, что обыск в банке «Дон» — провокация. Причем провокация подготовленная.
— Доказательства? — Епифанов обернулся еще раз, пораженный.
— Да. Если радиоперехват можно назвать доказательством. Мы вели наблюдение за одними и в связи с этим вышли на других — в детали я пока вдаваться не буду. Так вот, эти другие договаривались о том, когда можно будет вызывать ОМОН.
— Ничего не понимаю.
— А чего тут понимать, — пожал плечами Клюев, — Вот, возьмите себе эту кассетку. Можете оставить на память, можете переписать, если вам интересно. — Клюев привстал и положил кассету на шкафчик. — Прослушаете ее на досуге. А теперь ответьте мне на такой вопрос: если все-таки имела место провокация против Леонова, то не усматриваете ли вы некоторого сходства в подходе... ну, скажем так: некой третьей стороны к Петракову и Леонову.
— Хм, вопрос, что называется, интересный. Да, Петракова, владельца торгового дома тоже встряхивали, если пользоваться неофициальной терминологией. То есть, органы довольно бестактно вмешивались в его дела. А дела у него были масштабные, обороты миллиардные, он меценатствовал, благотворительностью занимался. Наверное, это кому-то и не понравилось. Но после «встряски» его дела как политика пошли вверх, он вошел во власть. Леонов тоже слегка преуспел в этом направлении — он член городского совета. Так что у него все впереди.
— В каком смысле? Он займет более высокую ступеньку в иерархии власти или его тоже пристрелят, как и Петракова?
— Скорее всего и то, и другое, — Епифанов был предельно серьезен.
— Хм, в данном случае в откровенности вам не откажешь. Вы, представитель закона, считаете закономерным факт, что человека ждет насильственная смерть, и не можете или не желаете эту смерть предотвратить.
— Видите ли, Евгений Федорович, у власти в этой стране по-прежнему не существует альтернативы. Даже люди с очень большими деньгами не чувствуют себя здесь достаточно комфортно. И Петраков, и Леонов — фигуры довольно заметные. Один не скрывал, другой не скрывает притязаний на власть. А за обретение власти надо платить. Нам с вами хотя бы это не грозит. Так что давайте пить чай.
Чайник как раз засвистел. Епифанов не спеша снял его с огня, не спеша прикрутил горелку. Потом аккуратно сполоснул заварной чайничек, аккуратно всыпал в него три ложечки заварки из зеленой пачки с изображенной на ней Канченджангой, залил заварку кипятком и накрыл чайничек тряпичной куклой.
7
Директор завода сельхозтехники Альберт Романович Солоницын вернулся в свой кабинет после недельного отсутствия. Пять дней он пробыл в Великобритании, на заводе, который помимо прочего выпускал садовый и огородный инвентарь. Связи в банковских кругах позволили Солоницыну взять достаточно солидный валютный кредит для закупки в Англии новой технологической линии. С англичанами предстояло рассчитываться достаточно долго, но Солоницын твердо усвоил для себя правило: чтобы зарабатывать деньги, надо их тратить.