Лихарев опрокинул стаканчик, не поморщившись, словно это компот был, но закусывать не стал.
— И почувствовал я, будто туман руками разогнать пытаюсь — машу, машу, а все без толку. Кто-то у меня все время почву из-под ног выбивает. Только я, значит, подобрался к эпизоду: вот тебе свидетельские показания, вот протоколы обыска, свидетельствующие о том, что у подельников Спортсмена оружие изъято, и вдруг — хлоп! Все рассыпалось, все в труху превратилось. И подельник тот Юлина чуть ли не в первый раз в жизни видит, и свидетеля следователь «уголовки» запугал, и вообще оружия вроде как бы и не было.
Тут бывший старший следователь областной прокуратуры болезненно поморщился, словно вновь переживая события двухгодичной давности.
— Ну, блин, думаю, за какие же такие заслуги Спортсмена так прикрывают, кто прикрывает? Стал в ином направлении копать... Сведения-то я неофициальным путем какие угодно добыть могу. И выясняю я очень скоро — есть заслуги у Спортсмена. Он, можно сказать, заслуженный агент облачного УВД и областного УКВД. В последнем ведомстве очень многие на нем карьеру сделали. У них под статью подвести — что два пальца обоссать. Вы, небось, дело знаменитое, «запеваловское», про которое в те времена столько звону было, уже и не помните? Ну как же, нашли два психа из недалекого от нас Воронежа «машингевер», то есть пулемет немецкий, с войны в земле пролежавший, отскребли его, отчистили, смазали и вышли ночью в лесок пострелять Пулеметишко совсем дряхлый оказался — очередями стрелять вообще не мог, одиночным только несколько раз кашлянул, и заело его. Но кто-то услышал те несколько выстрелов, доложил. Этих двоих придурков, что из леса с неисправной немецкой хреновиной возвращались, повязали — совсем случайно, между прочим, повязали. Будь они поопытней да понаглей, вообще могли бы отказаться — не наша «игрушка», тем более, что при задержании они эту рухлядь выбросили и бросились бежать.
Но в том-то и дело, что они оказались лопоухими. Они следователю о своих планах поведали: мечтали, дескать, сбежать за границу, миллионеров там грабить. Все, дело готово! Главарь, Запевалов, «вышку» получил — правда, за другой эпизод, за убийство в Москве — а знакомые его, которые только болтали, собираясь вместе, о том, как они за границей большие деньги грабежом добывать станут, крупные сроки получили. Вот такие дела «контора» проворачивает. У нас в области тоже несколько подобных было — и все «с подачи» Спортсмена. Как же такого «кадра» сажать можно?
Он помолчал. Никто не задавал вопросов, никто не просил продолжить рассказ. Но Лихарев заговорил сам:
— Мне разнос устроили — что же, мол, дело «на живую нитку» сшил? Меня допрашивали, если называть вещи своими именами. Меня — проработавшего следователем прокуратуры почти двадцать лет! Что же мне оставалось делать? Ушел я из прокуратуры. И не жалею теперь, потому что все развалилось к хренам собачьим, профессионалом сейчас вовсе необязательно быть, надо быть политиком. Ты за того, али за этого — вот как вопрос теперь ставится. И ежели ты за этого, а большинство твоего начальства симпатию к этому питает, твое дело — табак. А, ладно, ну их всех к беней матери! — Лихарев энергично махнул рукой.
— Михаил Сергеевич, — осторожно начал черноусый, но Лихарев перебил его:
— А что же это вы меня не дразните?
— Чем не дразним?
— Да именем-отчеством, как у отставного генсека и Президента — перво-последнего. И старые знакомые, и новые — только и знают, что «достают». Я ведь и уволился практически в то же время, когда мой полный тезка от президентства отрекся.
— Не знаю, — улыбнулся черноусый, — в голову как-то не пришло сравнивать вас с Горбачевым. Я, Михаил Сергеевич, вот что хотел у вас спросить: вы ведь выясняли, как сами говорили, по неофициальным «каналам», что за «крыша» была у Юлина, кто были его высокие покровители.
— Выяснял, — Лихарев теперь выглядел абсолютно трезвым и каким-то поскучневшим.
— И что же вам удалось узнать?
— Вас, небось, фамилии интересуют? — криво улыбнулся Лихарев.
— Естественно.
— Х-хе! Для вас это,конечно, естественно. А теперь посмотрите на все со стороны: приходят ко мне незнакомые люди, поят меня водкой и требуют, чтобы я «раскололся» на предмет того, кто из руководства разных серьезных ведомств «крышу» главарю банды создал. Это я уволился, мужики, а они-то все — на места-ах! — Лихарев поднял указательный палец. — Ия должен каждому встречному рассказывать, какие они нехорошие дела творят, какие это плохие люди. Я уж не спрашиваю вас, мужики, сколько я после всего этого проживу, я про другое спрошу: неужели вы думаете, что тут фамилии важны? Должности — вот что главное.