Впереди идущий взял чуть в сторону: говорил о чем-то с сидящим в «секрете». Дозорные находились метрах в тридцати от Клюева, разговор нельзя было услышать. Серьезные мужчины оппонируют им, они себя облапошить не дадут, они сами, кого хочешь, облапошат. Но у Клюева преимущество невидимки, и до тех пор, пока он таковым оставаться будет вместе со своей группой, преимущество будет возрастать. В подобной ситуации «засветиться», выдать себя может разве что самый никудышний диверсант.
Надо принимать решение. Если упустить эту группу, она может дойти до вертолета, во-первых. Во-вторых, находясь, в тылу у них, она будет создавать дополнительные неудобства. Выход один — пройтись-прогуляться за группой джигитов. Наблюдение за наблюдением, так сказать. Такса удваивается, потому как удовольствие двойное.
Клюев дал знак своим, и они все бесшумно сползли с тропы вниз по склону, прячась в кустах и густом подлеске.
Через несколько секунд на повороте появился первый из группы разведки противника. Он шел, практически не производя шума, ставя ногу на пятку и быстро, плавно перекатываясь на носок. При такой постановке стопы разве что веточка хрустнуть может, попав под ногу, но человеку, привыкшему ходить в темноте и по этой причине нашаривающему тропу ногами, не глазами, выработавшему в себе некое «радарное» чувство, словно у летучей мыши, такому и веточки очень редко под ноги попадаются.
Итак, один силуэт проплыл мимо, второй... Всего Клюев насчитал десять человек. Нормальная диверсионная группа. Для обычной рекогносцировки, наверное, и многовато. Тем более, что эти нагружены прилично, много чего за спиной торчит. Нет, в самом деле так и подмывает окликнуть: «Далеко ли собрались, мужики?» Наверняка поймут. Русский — язык межнационального общения. Поймут, будь это турки или сирийцы, а про афганских моджахедов и говорить нечего.
Убедившись, что за десятым членом группы никто не следует, Клюев выполз на тропу, выпрямился и пошел следом. Он скорее почувствовал, чем услышал, как его люди проделали то же самое.
Чем дальше они шли, тем больше Клюев укреплялся в мысли, что диверсанты обязательно выйдут напротив того места, где стоит вертолет. А для того, чтобы обнаружить его, надо пройти вверх по склону километра полтора-два. Машина спрятана в седловине, снизу ее по этой причине заметить нельзя, лес на склоне довольно густой. Но это можно было сделать сверxу. Да-да, вполне возможно, что «засекли», передали по рации, минутное дело.
И опять Клюев вынужден был повторить свое сакраментальное: «Предчувствия его не обманули». Он увидел, что примерно на том же месте, где они спустились на тропу, абхазская группа остановилась. «Ну, решайтесь, матерь вашу ексель-моксель!» — поторопил их Клюев. Вот сейчас они рассредоточатся и попрут вверх по склону. А это будет значить, что вертолету — этому, если уцелеет, или следующему — здесь больше садиться нельзя. Эх, профессионалы хреновы, служба эта информационно-разведывательная, как же они место посадки выбирали?!
Но группа, постояв на месте десятка два секунд, снова пошла вперед. Неужели пронесло? Похоже, похоже на то! И куда же они идут? Линии границы как таковой здесь не существовало, но километрах в десяти к югу уже наверняка располагаются объекты грузин. Как их предупредить?
Времени на размышления не оставалось. Клюев жестом подозвал шедшего вслед за ним верзилу-грузина и указал ему вверх, в ту сторону, где стоял вертолет:
— Поднимайся и объясни обстановку. Мы будем преследовать тех. Здесь будем завтра утром.
Итак, теперь их осталось пятеро. По одному на два абхазца. Турка, афганца, сирийца? Не впервой, помудреней ситуации случались.
Они ударили по противнику еще метров через триста, когда начался подъем, и все десятеро были, как на ладони. Стрелять в спину, неожиданно? Да, только так. Благородство всегда уязвимо. В данном случае у Клюева и тени мысли не возникло о том, что надо свистнуть, окликнуть противника. Это могло стоить собственной жизни, жизни людей из его группы.
Оружие всех было снабжено ночными бесподсветными прицелами. Так что прицелиться как следует проблемой не являлось. А уж прицелившись, эти ребята не промахивались. Как не промахнулись бы и те, в спины которых стреляли. Секунд через двадцать все было кончено. Десять неподвижных тел расположились под темной стеной крутого обрыва. Место для нападения лучше не сыскать. Клюев и его люди подходили к лежавшим, обязательно делали контрольный выстрел в голову, только потом наклонялись и обыскивали трупы. Ротозейство и самоуверенность здесь имели одну эквивалентную стоимость — жизнь. Со знаком минус, разумеется. Равно как сосредоточенность и постоянная готовность подразумевали ту же жизнь, но со знаком плюс.