Милиционеры замедлили движение. Точно, молодые, гибкие, узкие в бедрах, широкие в плечах. Таких хлебом не корми, дай удаль показать. Есть «объект», который «обработать» надо, так они и «обработают» враз, а разбираться — не их дело. А тут человек спешил-спешил куда-то, потом на часы посмотрел — оказывается, нет смысла уже торопиться, поезда-электрички ушли все, а на метро туда не доберешься. Мирный человек, законопослушный обыватель, но этим псам, на людей натасканным, все равно, мирный-немирный — фас, ату его! Уж если сейчас повернуть — сто процентов вероятности, что побегут следом, рефлекс преследования сработает. Вперед, быстро обмануть двух передних.
Передних-то пройти удалось. Но в то же время вроде бы и не удалось. Они сразу обернулись, а один из них сказал:
— Гражданин, стойте!
По тону полностью прогнозировались дальнейшие его действия, этот расшаркиваться не станет.
— А?.. — Клюев, уже подойдя вплотную к следующей паре,. полуобернулся, физиономию сострил донельзя удивленную, даже рот приоткрыл: Это вы мне, ребятки, безобидному, травоядному и затюканному интеллигенту Викентию Эдуардычу Какашкину?
И тут же резко довершил оборот, шарахнул пяткой одного из второй пары в плечо, поближе к ключице. Вроде бы и щадящий удар — в смысле выбора места нанесения, если бы в челюсть саданул, отключил бы парнишку на полчаса, да и красоту бы попортил — а отбросил ментика метра на два назад, опрокинул на спину.
Путь свободен, ваше величество! Клюев рванул в освободившееся пространство, но напарник упавшего проявил удивительную резвость — цок! цок! цок! следом, не отставая, но даже и приближаясь вроде бы. Ну нахал! А такое ты не пробовал? Выбросив далеко вперед левую ногу и стопоря ею собственное движение, Клюев максимально высоко поднял правое колено и, быстро оглянувшись через плечо, ударил правой ногой назад: классический уширо-гери по терминологии каратэ. Этого прыткий милиционер явно не ожидал. Он наткнулся грудью на вылетевшую навстречу ему ногу и отлетел в сторону, будучи не в состоянии даже втянуть в легкие очередную порцию воздуха.
Ох, еще не кончен бал, следующая пара топочет. Клюев пронесся под аркой, вынесся на улицу — там стрелять наверняка не станут.
Во, не было ни гроша, да вдруг алтын: троллейбус, бродяга, обленившийся донельзя за последнее время, заставляющий ждать его битый час — этот троллейбус стоял и ждал Клюева, подмигивая красными огнями и грозясь уйти в следующую секунду, если пассажир не проявит должной расторопности. Ох, какую он проявил расторопность! Двери, соединяющие в себе качества гильотины и тисков, разочарованно лязгнули створками, не успев поймать клюевскую пятку. Лязг и грохот! И — пошел, пошел, родимый, синий, последний!
Клюев прильнул к заднему стеклу: милиционеры выбежали из-под арки, оглядываясь по сторонам, один посмотрел вслед укатившему троллейбусу, но охотничьего азарта в его взгляде вроде бы не чувствовалось уже. То-то, ребятки, такая дичь вам не по зубам.
На следующей остановке он выпрыгнул, нашел телефон-автомат. Бирюков взял трубку сразу.
— Николаич, давно с тобой расстался, соскучился уже. Можно на минутку к тебе заскочить?
... — Дочь, она от первого брака Виктории, взрослая уже, двадцать лет ей. Учится сейчас.
Клюеву показалось странным последнее уточнение Бирюкова — насчет падчерицы. Но Бирюков, словно уловив мысль собеседника, объяснил:
— Кристина, то есть, падчерица моя, на мать похожа, совершенная копия. Не хотелось бы, чтобы и у нее такая же судьба была. Ведь родители Виктории тоже погибли в транспортной катастрофе: в автомобиле под поезд попали на железнодорожном переезде. На роду, что называется, написано, словно метка какая...
Клюев промолчал. Уж чего-чего, а так называемых насильственных смертей он насмотрелся. Он не знал, какие слова надо произнести сейчас, поэтому просто молчал.
Но паузу первым прервал Бирюков, заговорив о событиях дня минувшего:
— Да, повеселились мы вчера...
Они сидели на кухне в квартире Бирюкова, на столе перед ними стояла опорожненная наполовину бутылка водки, тарелки с незамысловатой снедью-закусью.
— Понимаешь, Николаич, — Клюев подавил в себе естественное желание взяться правой рукой за мочку левого уха. — Ты ведь не все знаешь еще из событий, случившихся двадцать второго апреля года девяносто четвертого. После того, как мы с тобой расстались, у меня встреча кое с кем произошла. Ребятки покруче тех кавказцев, это уж без дураков.