Вообще вся четверка имела вид праздничный, беззаботный, как и положено в первую половину дня в субботу. Можно было предположить, что мчатся они либо на пикник к друзьям, либо к родственникам на свадьбу, именины, крестины — на все мероприятия сразу. Но Бирюкову, в частности, не очень хотелось выглядеть беззаботным. Он думал о том, что произойдет, если их остановит автоинспекция. Полбеды — остановят, а если им в голову еще придет обыскать салон автомобиля? Или их самих обыскать? Хотя Клюев и объяснил в шутку роли: сам он будет объяснять инспектору, что на права у него не хватило совсем немного, тысяч пять, а так бы он их обязательно купил, Галина должна объяснить, что у ее приятеля, который ведет машину, после приема трехсот граммов водки всегда бывает туговато с юмором, Ненашев должен в отчаянии вскричать: «Говорил, не будет счастья на этой краденой «тачке», а Бирюков — удивится: «Откуда тут российские менты, я думал, что мы уже в Турции.»
Но автоинспекторы, хотя и встречались, только провожали взглядами иномарку. Очевидно, присутствовало что-то в облике водителя, вызывавшее у инспекторов если не безграничное доверие, то чувство некоторого опасения: физиономия у мужика какая-то официально-служебная, на холуя расфуфыренной бабы, которая радом сидит, он не похож. На коммерсанта тоже не очень смахивает. Значит, чиновник какой-то, они теперь все из молодых да ранние. Такому лапши на уши не навешаешь, что на каком-то участке дорога, где за дорогой наблюдал вертолет, он скорость превысил. Катанет «телегу», и жди неприятностей.
— Галина, ты за дорогой смотри, — посоветовал Клюев, и Бирюков поймал в зеркале его сочувственный взгляд: потерпи, мол, друг, она меня самого порядком достает своей болтовней. — А то как бы поворот не проскочить.
— Еще не проскочили.
— Ты уверена?
— Вроде бы да.
— Вроде бы или да? Так не долго и в Турцию заскочить.
— Поворот после заправки будет.
— Так заправку мы давно проехали.
— Это вовсе не та заправка была.
Но опасения Клюева, хотя и высказанные в шутку, оказались напрасными — дорогу Рытова все же знала неплохо.
— Старайся, Галина. Я доложу шефу в случае успешного завершения операции. Он премирует тебя путевкой в Италию.
— От него дождешься, как же.
— Дождешься, надо только момент подловить. Когда он будет в самом неустойчивом психологическом состоянии, надо ему подсунуть текст договора: в случае выполнения того-то и того-то одной стороной, то есть, Рытовой Г.П. другая сторона в лице Рогунова В.В. предоставляет первой и так далее. Если бы бабам удавалось брать письменные обещания с мужиков в те моменты, когда, они их более всего согласны дать, бабы многое получили бы.
— Да, на лбу листок с текстом договора помещать, когда в постели барахтаешься, — хмыкнула Рытова.
— Все зависит от того, в какой позиции предпочитают... э-э... высокие договаривающиеся стороны. По мне расписываться удобнее всего на спине партнерши.
— Влада и на это не поймаешь, — вздохнула Рытова.
— Ты просто не пыталась этого сделать.
— Тебе-то откуда знать? Вот он, левый поворот.
— Нет проблем, — бодро ответил Клюев, сворачивая. — И долог еще путь до Типперэри?
— Километров тридцать, не больше.
— А дорога здесь ничего, — заметил Клюев. — Не должна она такой быть, места ничем не знаменитые.
— Знаменитая тем, что к дачам ведет на берег.
— Ага, «построили дачи, живут там, как боги».
Показалось море, серовато-зеленое, и на море-то не очень похожее. Ну, Азовское особо всерьез никто и не принимает. Хотя рыба в этом месте водится всякая и разная, а малых детей чуть ли не вместо материнского молока икрой осетровых пичкают: «Съешь, золотце, за маму, за папу.» Так и вырастают детишки на икре. Народ здесь дерзкий, своевольный, на язык злой, да и на руку охулки не кладет.
Впрочем, обитатели особняков к местному населению почти никакого отношения не имели. Неплохие особняки — этажа по три, по четыре, из отличнейшего кирпича. Где только таких по необъятной России нынче не встретишь. Внимание Клюева было обращено на ограды. Не для красного словца сказано: «Глухой забор высотой в три метра».