Этот Мудров-Мудлов все-таки раздражал Боба, приходилось о нем думать. Ишь, шпендик, чего вздумал — командовать им. Надо на них, на сук, «наехать», на эту трастовую компанию. Боб только на днях навел справки и обнаружил, что они никому не платят. Он в момент их придавит, у него под началом десятка три отчаюг, способных глотку перегрызть, не задумываясь. Они, конечно, не какие-то там выдающиеся каратисты, хотя спортсмены среди них есть. Спорт, он тоже звериное в человеке развивает. Особенно борьба и бокс. Мудеж-звездеж про благородство в спорте можно оставить тем, кто о настоящем спорте понятия не имеет.
Да, у него в команде головорезы, волки. И стремление у них одно, как у волка, крысы, акулы — сожрать. Человек, он такое же стремление имеет, только многие его скрывают, те же, у которых его и на самом деле нет — шлак, объедки, труха, они этой жизни недостойны.
Вот бы кого еще к себе перетащить — Клюева. Волчара из волчар. Десятерых стоит. Они в кабаке у Влада шестерых «черных» отметелили — не фиг делать. Но не пойдет Клюев к нему. Один на льдине. Ладно, не кланяться же этому волчаре в самом деле.
А трастовой-херастовой лавочке он карачун сделает. Завтра надо будет встряхнуться, как следует, потрахаться от души. Боб набрал номер Ларисы, содержательницы самого престижного в городе борделя. Как таковой, бордель в строго определенном месте не существовал, Лариса просто сидела у телефона, принимала заказы и рассылала путан на «рабочие точки». У Ларисы был очень хорошо поставлен медицинский контроль — немудрено, ведь до того, как занять это престижное место, она работала в кожвендиспансере и сохранила все связи. У Ларисы товар на любой вкус: двенадцатилетние девчонки, перезрелые матрены, лесбиянки, мазохистки. Заведение Ларисы можно было назвать элитарным из-за круга заказчиков. Ее телефон знало достаточно огромное количество клиентов.
— Лариса, ты меня узнаешь? — лениво пророкотал Боб, едва услышал в трубке контральтовое «алле».
— На что я тогда гожусь, если тебя узнавать перестану, Боб? Какие заботы?
— Заботы такие, что мне назавтра нужны две... нет, лучше три телки помоложе.
— Куда им прибыть и когда? — деловито спросила Лариса.
Боб назвал свей адрес и время — девять утра. То-то завтра будет встряска. Повезет он этих сучек к себе на дачку, разденет догола, искупается, шашлыков пожрет...
Заснул рано, часов в одиннадцать, хотя обычно раньше часа спать не ложился. Проснулся в половине восьмого, сам сварил себе кофе, принял душ. Спустился к охранникам. Те, похоже, дрыхли всю ночь оба — рожи какие-то уж чересчур опухшие и глаза, как у бешеных тараканов. «Дурь, что ли курили или наглотались чего?» — недовольно подумал Боб. Раньше за этими двумя он такого не замечал.
Он вышел в гараж, удовлетворенно оглядел сверкающий в лучах ламп дневного света «танк», поглядел на часы — половина девятого. Нет бы этим звездюлинам явиться пораньше. Не явятся. У Ларисы все тик в тик. Опоздать на минуту не посмеют, но и на полчаса раньше ни за что не явятся.
Боб открыл дверцу автомобиля и, ощущая спокойное удовлетворение от того, что вся эта громадина принадлежит ему, нажал на кнопку дистанционного открывания ворот.
В следующее мгновение нестерпимый свет и нестерпимый грохот навсегда ослепили и оглушили его...
Три свеженьких девчушки, школьницы-семиклассницы, прибывшие по распоряжению Ларисы к девяти утра на указанное место, застали здесь милицейское оцепление и не очень густую толпу зевак. Особняка, выкрашенного в красивый зеленый цвет, как описывала Лариса, не было. Груда кирпичей, стальных балок, палок, обрывков жести и прочей дребедени.
— Ну, генерал, теперь твоя душенька довольна? — Мудров швырнул на столик перед Павленко газету, свернутую таким образом, чтобы нужная заметка сразу бросилась в глаза. Заголовок: «Снова взрывы». «Вчера в... районе, был взорван дом одного из руководителей преступных группировок Бориса Альтшуля, известного в определенных кругах под кличкой Большой Боб. По предварительным данным вместе с Альтшулем погибли два его телохранителя. Как сообщил начальник городского управления...»