10
Вернувшись из Грузии, Клюев сразу же направился к себе на квартиру. На ту самую квартиру, где он постоянно бывал днем, но не ночевал. А вот фиг тебе, генерал Павленко, живу я здесь! Квартира мне принадлежит, я ее, можно сказать, потом и кровью заработал, я в нее и вселился-то, когда мне тридцать стукнуло. Я ночевать здесь буду.
Хорошее это было ощущенье, ночевать — все равно, что заниматься любовью на матраце, под которым лежат гранаты. Но прошла одна ночь, другая, никто не потревожил Клюева на его «официальной» квартире. Может быть, он излишне перестраховался вообще — заведя себе «логово», а в отношении Павленко слишком осторожно вел себя в частности — очень уж всерьез его воспринимали?
Нет, опасность затаилась где-то рядом, лежала, как приготовившийся к прыжку зверь, чье затаенное дыхание можно услышать, если только хорошенько прислушаться. Прыгнет зверь, обязательно прыгнет. И произойдет это скоро, вот-вот. Надо опередить зверя...
Просидев почти безвылазно двое суток дома, Клюев позвонил Бирюкову и Ненашеву, пригласил их к себе.
— Вот что, господа старики, — начал он без лишних предисловий, — я тут крепко поразмыслил на досуге и пришел к выводу, что господина-товарища Павленко надо дожать. Иначе он дожмет меня. Почему я вам это рассказываю — про свои заботы? Я не до конца уверен в том, что его люди знают вас по именам как моих сообщников, но в то же время...
— Жень, — перебил его Ненашев, — ты к чему такую хреновину несешь? «Уверен, не уверен.»
— Ну, наверное, я не должен вовлекать вас...
— Да ты нас уже вовлек, — теперь заговорил Бирюков. — И не валяй дурака, Костя прав. Мы же должны действовать вместе. Что касается меня, например, то мне начинает чертовски нравиться... быть вовлеченным.
— А про меня и говорить нечего, — добавил Ненашев. — Так что давай к делу, командир.
— К делу, так к делу, — вздохнул Клюев. — Вот вам Павленко Василий Васильевич, одна тысяча девятьсот пятидесятого года рождения. Генерал-лейтенант, командующий армией. Удачная карьера, Афган он за нее благодарить должен. Подполковником попал туда в восемьдесят шестом и генерал-майором вышел в составе той самой 40-й, «ограниченного контингента».
— Крутоватый подъем, — восхищенно покачал головой Ненашев.
— Да уж, крутоватый. Он, Павленко, десантник, Рязанское высшее заканчивал. Но насчет боевых наград за Афган — с этим у него весьма негусто, одно Красное Знамя перед самым выводом. А он ведь комбатом туда попал. Это сержанту надо что-то выдающееся совершить, чтобы его орденом наградили, а подполковнику его подчиненные славу зарабатывают. Готов спорить, что у него «крутые» связи были — «контора», ГРУ. И оружие он «духам» наверняка уже тогда продавал, а «зеленые» со своими покровителями делил.
— Ну, Жень, это ты загнул, — недоверчиво сказал Бирюков. — Тебя послушать, так все вообще в анекдот превращается. Знаешь, как Мюллер попросил Штирлица проверить Кальтенбруннера на предмет того, что последний мог оказаться русским шпионом. Штирлиц, по своему обычаю, и шарахнул объект проверки бутылкой по башке. Кальтенбруннер от такой неожиданности и выдал по-русски: «Бля!» Штирлиц остолбенел: «Ни хера себе!» А Мюллер зашипел на них: «Да что вы, мужики, совсем охренели, что ли?»
— Эх, Николаич, жизнь-то часто похлеще анекдота получается, только из-за несуразности ее не смеяться, плакать приходится. А насчет таких, как Павленко, то тут по известной поговорке выходит: кому война, кому мать родная. Одни гибнут, становятся калеками, их после ада войны ждет ад кромешный так называемой мирной жизни. А другие ловят миг удачи, везут «тачки», видики, «баксы», шмотки. Ты в эту теорию, конечно, не очень веришь, Николаич, но люди постоянно воюют за место под солнцем, друг с другом воюют. Разница между тем, что условно называется войной, и тем, что условно называется миром, заключается только в интенсивности. А Павленко — зверюга хитрый, подлый и коварный.
— Ладно, командир, хватит теории, — перебил его Ненашев — Где у этого зверя логово и что оно из себя представляет?
— Шестой этаж в девятиэтажном доме, отсутствие пожарной лестницы, охрана внизу, в вестибюле, охрана на лестничной клетке — в квартире напротив мальчики-спецназовцы живут.