Дело-то интересное, но не все, далеко не все в нем понятно. Ни одного отпечатка на арбалете. Что же, это Клюев в перчатках его в тайник помещал, что ли? И тайник тоже оборудован не очень — в стенном встроенном шкафу. Если Клюев уж такой специалист-террорист, что он, лучшего места не мог подыскать?
Епифанов покинул райодтел, предварительно взяв под расписку один из вещдоков — стрелу. Заехав в охотничий магазин, где висел на стене арбалет и два лука, которые почему-то никто не купил за те полгода, что они здесь пылились, Епифанов попросил продавца показать ему стрелы. Вещдок на них мало походил. Это была укороченная стрела, чуть потяжелее магазинских, с более жестким оперением.
Епифанов сам был охотником, хотя к нему и не шло определение «заядлый «. Он неплохо разбирался в огнестрельном оружии, но никогда бы не подумал, что из такой игрушки, как арбалет, можно убить кого-то крупнее вороны. Да ведь и в ворону еще попасть надо. Несмотря на то, что арбалет был оборудован оптическим прицелом, в такую его поразительную точность — в Петракова, по предварительным данным попали с расстояния метров в двести пятьдесят — верилось с трудом.
Выйдя из охотничьего магазина, Епифанов поспешил в универмаг. Там работала его знакомая, с которой он вчера созванивался, договорился, что она оставит ему австрийские туфли. Качество австрийских лучше итальянских, усиленно рекламируемых, потому что итальянские запросто могут быть подделкой, искусно сработанной из кожезаменителя. «Туфта» настолько ловко и умело сделана, что только сапожник со стажем может отличить, а цена такая же, как и у обуви из натуральной кожи.
Померив австрийские туфли и с сожалением убедившись в том, что они ему явно маловаты, Епифанов покинул универмаг и направился на службу.
Вечером, включив телевизор, Епифанов совершенно случайно наткнулся на канал областного телевидения как раз в тот самый момент, когда там начинались передача «По сводкам МВД». Как ни странно, вчерашнее задержание тоже попало в эфир. Оперативно работают телевизионщики, ничего не скажешь. Камера все время прыгала, потом вообще почему-то показала потолок — похоже, оператор оказался в эпицентре событий — но в конце концов зафиксировала обездвиженных преступников, лежавших на полу, закованных в наручники, с приставленными к затылку дулами автоматов. Епифанов обратил внимание, что отсутствует титр: «Материалы МВД» в углу кадра и обязательно в таких случаях время, показываемое на мониторе. Интересно, кто же санкционировал допуск оператора на место проведения операции захвата? Нечего там «цивильному» оператору делать, не говоря уже о том, что запросто могла возникнуть перестрелка — ведь преступники-то не какие-то сбытчики маковой соломки, а вроде бы террористы, вооруженное формирование. Оружие было показано тоже — арбалет и два револьвера. Впрочем, револьверы — это уже из другой оперы. Телепередача вообще была посвящена изъятию оружия, незаконно хранимого населением, о том, что вчера были задержаны члены конкретной группировки, не упоминалось. Револьверы «пристыковались» к арбалету вместе с самодельными ножами, «стреляющими ручками» и тому подобной самодеятельностью.
Значит, телевизионщиков предупредили, что давать в эфир материал о конкретном задержании нельзя? И в самом деле — задержанных-то нет. Ничего вроде бы и не было. Епифанов ожидал, что в конце передачи пойдет рубрика «Внимание — розыск», и тогда покажут беглых преступников. Их показали, но совершенно других.
Епифанов переключил телевизор на местный кабельный канал, посмотрел «Коммандо» со Шварцнегером — в третий раз уже, кажется — потом застал окончание останкинских «Новостей», как раз когда была спортивная часть. Жена Епифанова стирала в ванной, она крикнула ему:
— Витя, не слышишь, что ли — звонит кто-то.
В дверь звонили.
— Хм, кого это принесло? — недовольно проворчал Епифанов. Скорее всего, председатель кооператива.
Подойдя к входной двери, Епифанов выглянул в глазок и увидел незнакомого мужчину.
— Телеграмма вам, — скучным голосом произнес мужчина и помахал каким-то листком.
«Откуда бы это?» — Епифанов подумал, что если кто-то из родственников приезжает, то это совсем некстати. Приготовившись стойко встретить не очень приятное известие, Епифанов вздохнул и отпер дверь.
— Епифанов Виктор Сергеевич? — мужчина держал в руке листок, но Епифанов вдруг по какой-то причине понял, что это не телеграфный бланк. А в следующее мгновение он понял, что у него могут быть неприятности покрупнее, чем неожиданный приезд назойливых родственников — откуда-то сбоку возник второй человек, лицо которого Епифанов видел только мельком, издалека, вчера и полтора часа назад по телевизору. Вот именно: наезд крупным планом, потом камера дернулась, потом этот человек был показан уже лежащим на полу.
— Отлично, — спокойно произнес этот второй, увидев реакцию Епифанова, — значит, нам не надо друг другу представляться.
— Витя, кто там? — крикнула из ванной жена.
— Это ко мне, — Епифанов даже не понял, как это он так быстро нашелся с ответом.
— Где нам удобнее всего будет поговорить? — вежливо спросил фальшивый разносчик телеграмм. — Я думаю, кухня подойдет. Тем более, что мы совсем ненадолго.
— Наверное подойдет, — пожал плечами Епифанов.
Он подумал, что не стоит захлопывать за ним входную дверь, выбегать куда-то, звать кого-то. Глупо. От этих далеко не убежишь, не та у него спортивная форма. Следователь прокуратуры — сугубо «бумажный», в основном, кабинетный работник. Выезды на место происшествия нельзя считать серьезным тренажом. Поэтому Епифанов, очень быстро все взвесив, даже на кухню проследовал первым, дабы не зародить в незваных гостях каких-либо подозрений.
— Прошу, — вполне спокойно и уверенно произнес он, указывая на стулья.
Вошедшие сели. Епифанов заметил ссадину на скуле того, что бежал из райотдела. «Интересно, в райотделе схлопотал или при задержании? Начали «обработку» или нет? Хотя эти сукины дети и стараются бить, чтобы следов поменьше оставалось, все равно через пару дней мужик выглядел бы похуже.»
— Давайте сразу перейдем к делу, — сказал мужчина с ссадиной на скуле. — Итак, мы уверены в том, что нас «подставили», «навесив» на нас преступление, которого мы не совершали. Мы понимаем, что все вы — следствие, прокуратура и госбезопасность, которая это дело курирует — сможете объединёнными усилиями доказать чью угодно виновность. А нам важно найти истинных преступников. Для этого нам нужна ваша, Виктор Сергеевич, помощь. Вы подробно расскажете, нам все, что известно следствию об убийстве Петракова, а если будут появляться какие-то новые детали, вы тоже будете сообщать о них нам.
— Послушайте, но это же безумие! — Епифанов нахмурил свои выразительные брови и сверкнул красивыми карими глазами. Хорошо у него был отработан этот прием: коллеги при его взгляде подбирались и прекращали шуточки, чувствуя себя рядом с Епифановым законченными разгильдяями, а подследственные — если это, конечно, не были рецидивисты — заметно терялись.
На нынешних гостей Епифанова игра бровей и сверкание глаз произвели нулевое впечатление.
— Почему же безумие? — вступил в разговор тот, что помоложе, фальшивый разносчик телеграмм.
— Потому что, во-первых, я никогда на это не пойду. Надо быть круглым идиотом, чтобы получать срок ради неизвестно чего. Рано или поздно вас все равно поймают...
— Погодите, — перебил его тот, что постарше. — У нас меньше времени, чем у вас, поэтому приберегите свое красноречие для других. Во-первых, это весьма спорный вопрос — насчет того, что нас поймают. Во-вторых, вы будете рисковать своей карьерой и задницей не «ради неизвестно чего», как вы изволили выразиться. — Он вытащил из заднего кармана брюк стодолларовую купюру, положил ее на стол и прикрыл широкой жилистой рукой. — И в-третьих, то бишь, самое существенное в вашем положении — у вас просто нет другого выхода. Нам, как вы догадываетесь, терять практически нечего, в отличие от вас. Не поставите же вы свою карьеру против жизни жены и дочери.