Серый кардинал
Серый кардинал
1
Шашкин проснулся. Он поднялся, заскрипев кроватью, надел старые с двумя аккуратными заплатами на носах тапочки, что-то пробормотал(имел дряную привычку) и пошел в ванную. Так обычно начинался каждый его день: позднее пробуждение после полуночных раздумий. О чем? Обычно, нет, лучше сказать всегда о шахматах. Эта тема волновала его с детства, будучи очень любознательным ребенком, он однажды увидел, как его отец играл в эту древнюю индийскую игру со своим другом, бывавшим у них очень редко, всегда дурно одетым, много курившим дешевый “Opal” и дразнивший Шашкина шкетом. Сразу заинтересовала эта магия фигур, которые величаво двигались по шахматным клеткам, вычерчивая ту или иную картину – и не просто картину, картину логическую, поражающую своей красотой и замысловатостью. Ему нравилось, как противники двигали всемогущего ферзя, часто грозящего матом, всегда в тесном союзе у отца с конем, у его друга с башенками ладей. Страсть, азарт, ощущение сладкого удовлетворения от победы – все это мгновенно овладело подростком. Игра полностью подчинила его, как это делает видавшая виды сладострастная любовница с юном мальцом Но на тот момент он не знал о ней ничего - об этой непредсказуемой красавице, любящей дразнить игроков легкими матовыми комбинациями, которые при более тщательном просмотре оказываются ложными, об этой кокетке в клетчатой юбке, делающей рабами тех, кто поддался очарованию ее логики. «Шахматы хитрые», - сказал толстый курильщик и, словно дракон, выпустил из ноздрей паршивый дым. Александр сам не понял, как оказался напротив этого пошлого мордвина, толстого лысика с маленькими черными глазами и не менее черным юморком. Как это произошло? Как паренек занял игровое место? - Отец в очередной раз проиграл и вышел из зала, где на лакированном столе стояли дорогие подарочные шахматы. Словно движимый подсознанием Шашкин младший занял его место. «Яблоко от яблони недалеко падает, - продолжил мордатый, - Играть-то умеете, молодой человек? «Да», - отчеканил Шашкин и уверенно придвинул к себе доску. Расставили. Александру были любезно предложены белые, сам же папин друг неряшливо и с пренебрежением к тому, как стоят фигуры на доске расставил себе черных, перепутал положение ферзя с королем, но сразу же поправился и довольно вызывающе махнул ладонью правой жирной руки в сторону оппонента, дескать, ходи. Звали противника Владимир Ильич, был он в прошлом профессиональным шахматистом с богатым турнирным прошлым и званием мастера спорта(по крайней мере так он неоднакратно говорил сашиному отцу). Игра началась. Игроки застучали фигурами на доске, Ильич(так кликал его отец) в тоске и с пренебрежением к шахматным законам и противнику сразу же сделал ближнюю рокировку, навсегда спрятав короля от вражеского шаха, лишая всякой возможности на победу, на красивый прорыв, на выгодный размен и даже на вероятность хорошей связки(эдакое экспрессивное внушениен). «Мат», - тихо молвил мальчик. Ильич резко встал(в зубах его торчал потухший окурок), осмотрел доску сверху, сфотографировал морганием место, где король был приперт к стенке вражеским ферзем и зачастил словами: «Ну, надо же! Что? Проиграл! Ну, что? Блиц, случайность, промах – бывает. Еще партейку, шкет?» Александр с довольной улыбкой согласился. На этот раз, осознав опасность противника, курильщик был более осмотрителен и острожен. Его настораживал каждый ход молодого неприятеля, который двигал фигуры настолько быстро, без раздумий, что становилось неловко долго задумываться над следующим ходом. Александр держался молодцом и управлял своей армией очень умело, хотя раньше ни разу в шахматы не играл, а только наблюдал за игрой отца да боялся подсказать, зная какую волну раздражения мог вызвать совет, который, впрочем, всегда воплощался на доске, и всегда автор его оказывался просто везунчиком, не осознающим гениальность своей подсказки. Своего рода талисман удачи – так считал его отец и всегда разрешал сыну наблюдать за партиями. Благо их было много(вторник, четверг, пятница) в эти дни отец весь вечер держал оборону у доски с тем или иным соперником – важным доктором в очках золотой оправы или дерзким студентом с дипломатом и мертвецки бледным лицом, который блистал знанием теории, но довольно тускло действовал на доске, правда, иногда удивлял изящными матовыми комбинациями, после которых, впрочем, неизменно глупейшим образом проигрывал. Были и другие, плохие и хорошие игроки, однако только Владимир Ильич всегда оставался непобедимым. Неприступным монолитом знания и опыта, о который разбивались все мечи, топоры и алебарды попыток на победу. В его игре было что-то очень экспрессивное и в тоже время умеренное, что-то ловкое и в тоже время чрезвычайно простое. Выиграть у него было всегда праздником интеллекта. И тут такой проигрыш мальчишке! Недопустимо! Дерзко! Снова мат?! Он всю игру стоял, наблюдая за полем сверху. Он напряг свой могучий шахматный разум полностью, но потерпел фиаско. На этот раз король попался в безвыходные тиски из двух ладей и неожиданно выскочил офицер – шах и мат. Шах и мат! Повторно! Это уже не походило на везение. В комнату вошел отец и остановился, как только увидел доску. Саша обернулся и отметил его застывшее от удивления лицо. Владимир Ильич взял со стола пачку сигарет «Opal», что-то невнятное пробурчал и вышел в прихожую, взбудораженный и растерянный, беспомощный и злой. Дверь хлопнула. Отец все также смотрел на доску, Саша на него. Пауза. «Сыграем?», - спросил сын.