В клуб Александр приехал довольно раздраженным. Поражение, которое ему нанес Kain словно омерзительная изжога испортила ему настроение . И избавиться от нее было невозможно, как от кого-нибудь нервного тика, который может промучить не один день. Александр быстро повесил на старую железную вешалку в углу свое драповое пальто и прошел в зал, заполненный столами, досками, силой мысли, напряжением и папиросным дымом. Обычная шахматная атмосфера. Тут и там играли, обсуждали последние шахматные новости, шутили, спорили – здесь была вся жизнь Александра, его мир, его соперники, его борьба. Здесь, в этой клетчатой вселенной он парил великим кардиналом, заглядывая за комбинации планет, распоряжаясь тем или иным космическим циклом – очередной партией. Большинство игроков импонировали Серому кардиналу, искренне сожалея по поводу спортивных неудач, подбадривали, морально поддерживали. Однако был и свой местечковый соперник, вечный неудел чем-то внешне схожий с шахматным слоном-Павел. Павел играл уже сорок лет, а играть так и не научился. Редкие победы над Александром давали ему глоток кого-то судорожного удовольствия… Рукопожатие, рукопожатие, доброе «здорово» с Игорьком некогда бывшим в учениках в школе Каспарова и Ботвинника, а сейчас чемпион области и знатный гроссмейстер. Долетающий шум из голосов и восклицания, - обсуждают туалетный скандал Крамника. Такова привычная дорога до стула. Сел. Осмотрел доску, поздоровался с Павлом и двинул пешку на d4:
- Ты еще не знаешь?- спросил медленно Павел.
- О чем?
- О турнире в загородном парке.
- В парке?- удивился Александр.
- Да, это будет, так сказать, неформальный шахматный турнир. С администрацией парка уже договорились…
- Осень. Парк. Романтика,- перебил Александр, - падающие кленовые листья, повсюду буйство красок, прохлада. Неплохо.
- А ты поэт, а не прагматик, хотя и нищ. Все клубы города вносят паи, что составит призовой фонд, да еще и спонсор какой-то выискался, ну, из этих – владелец заводов, газет, пароходов. Большой любитель. Каждый может записаться на турнир. Говорят, что там будут шахматные звезды …
- Эх, Паша, Паша мне нет дела до парковых битв. У меня другие задачи. Кстати, шах! Куда? Не уйдешь – мат! Опять ты проиграл, - иронично буркнул Александр.
- Ты просто боишься, Кардинал!- брызнул слюной Павел.
Александр ответил, что подобные состязания сильно изматывают, а на носу областные соревнования, так что страх здесь ни при чем – обычная рассудительность. Павел странно посмотрел на него(взгляд москвича на приезжего), пошнырял окулярами по доске и , ничего не сказав, удалился. Его место быстро занял Алексей, который тучность и бородой походил на Шуфутинского, и продолжил тему турнира. Из него, как из рога изобилия полилась вся прочая информация: о размере призового фонда(около миллиона рублей), о примерном составе участников, о том кто из мэтров собирается записаться на турнир.
- Будет ли Конпешев? – спросил Александр.
- Конпешев? Непременно, – переспросил Алексей.
Возвращался Шашкин домой в хорошем настроении. Его всегда радовали быстрые победы в незамысловатых партиях, которые он одерживал в своем клубе – легкие порывы ветра перед бурей настоящей славы. Недолго простояв на оживленной разговорами и смехом остановке, он прошел в автобус, где его ждала знакомая кондукторша с банальным вопросом. Расплатился. Миловидная девица в обольстительных чулках ромбиком подмигнула Александру и растянулась в белоснежной улыбке. Ехать стало приятнее и веселей. Он тоже подмигнул, но она отвернулась – автобусная кокетка. Быстро проскочили положенные шесть остановок, и Александр вышел на родном перекрестке. Оставалось пройти всего ничего до дома – и можно будет отдохнуть с газетой на диване и выпить крепкого кофе перед ночной сменой. «Мелочью не богаты?» – спросил странный одноногий нищий в ушанке с красной звездой. Александр, словно зомби остановился и пошарил в дырявом кармане пальто. «В другом посмотри», - посоветовал инвалид. Шашкин снова подчинился и нашел в нем старую советскую монету достоинством в десять копеек. Покрутил ее в руке, не понимая, как у него завалялось такое богатство, и протянул просящему. « С нами Ленин и партия, - начал странный старик, - а партия о обо всем знает. Домой беги, шахматист. Если быстро бежать будешь, мать твоя жива останется». Шашкин опешил. Инвалид криво улыбнулся однозубой пролетарской улыбкой, покрутил в руке грошь, да и сунул его в карман телогрейки, пробормотав что-то еще о Столичной водке. Смутное беспокойство и какой-то мистический ужас в раз овладели шахматистом. Что делать? Поверить этому ненормальному не понятно как оказавшемуся на углу супермаркета или все же не пробовать себя в других видах спорта? И откуда эти десять копеек? «Бежать», - подсказали внутренний голос, шестое чувство и жуткий демонический блеск в глазах нищего. Пятки буквально сверкали, а полы пальто вздымались на ветру. Через сто метров Шашкин вдруг остановился и обернулся назад – взглянуть на угол супермаркета. Ничего. Нищий исчез, как исчезла плановая экономика и колбаса по рубль двадцать. Александр, красный словно рак, с бисером холодного пота на лбу рванул дальше. Дверь была не заперта. Обычно мать закрывала за сыном, когда тот уходил на свои игры. Александр молнией проскользнул в квартиру, неприятно зацепившись за ручку распахнутым пальто. Кухня – ни души! Его комната – не убранная кровать и мертвецке тихо. Осторожно, даже в испуге и готовя себя к худшему, он открыл застекленную дверь в зал(весело зазвенел ненавистный Александру колокольчик – причуда матери). Она лежала посередине комнаты на пыльном ковре. Одеяло как бы беспомощно тянулось за ней, будто тщетно пытаясь затащит на тахту. Рядом с протянутой рукой(упала на грудь) опрокинутый пузырек из-под валокордина. Немедленно звонить!