— Само собой. Так что насчёт моего предложения? О нём вы думали?
Ирина сделал паузу, словно решаясь на что-то трудное.
— Я просто не понимаю. Вы хотите уничтожить весь клан? Как вы это намерены осуществить?
— Вначале — только Херендила, а остальных заставлю капитулировать. Если то не сработает, умрёт следующий. И так до тех пор, пока очередной глава клана Танг не согласится на мои условия.
— Какие условия?
— Выгодные для нас. Детали обдумываю. Ну так что, вы согласны? Я убиваю Херендила и обязуюсь впредь защищать интересы компании, а вы отдаёте мне двадцать пять процентов акций.
— Допустим, я отдам вам долю. И где гарантии, что вы не сбежите, когда всё станет совсем плохо?
— Тёть Ир, если всё станет совсем плохо, сбегать придётся нам обоим. А пока компания наша, какой смысл? Чтобы лишиться всего, что есть? Лучше драться за своё, чем идти в наёмники и воевать за чужие интересы.
— Что ж, придётся мне вам довериться, Андрей. Избавитесь от Херендила — получите свою долю.
Глава 6
Херендил прогуливался по саду среди цветущих клумб, фонтанов и статуй. Неподалёку над землёй струи воды выписывали узор — водяная скульптура на магическом артефакте была одной из диковинок парка, какой мог похвастаться далеко не каждый богатый аристократ особенно здесь, в Гланкарасе.
Мысли Херендила были устремлены к вечности, в душе царило умиротворение. Благодаря мощнейшему самоконтролю, ему удавалось освободиться на требуемый период от суетных дум и предаться покою. Многолетние духовные практики привели к тому, что разум и тело полностью подчинялись воле.
И это притом, что недавно начали происходить вещи, которые любого заставили бы нервничать сутки напролёт.
Вчера был убить Насорно сын Мандила, который вместе с гвардией клана пытался взять в заложники дочерей Одоевской. Погибли все восемь эльфов, и смерть их выглядела весьма странной. Вскрытие показало, что у Насорно сердце остановилось, словно от сильного удара, у остальных же сердце и лёгкие буквально разорвало в клочья.
Херендил не знал, кто способен на такое, но сам факт, что враги обладают подобными возможностями, заставлял беспокоиться. Это напоминало «гвант» — силу, что лежала в основе мироздания и доступ к которой был лишь у избранных. Поговаривали, что отец Херендила Лайрион Сильный обладал способностью управлять «гвант». Но правда это или нет, Херендил точно не знал. Ему было десять лет, когда отец погиб. Причём тот открыто не демонстрировал свой дар. Сила «Гвант» считалась столь страшной, что её старались не применять без крайней нужды.
Вот только люди не обладают чувствительностью к «гвант». Люди вообще редко владеют нормальной магией. Никчёмные существа, поработившие другие народы с помощью проклятых механизмов. Однажды их власть падёт. Хередил знал, что придёт время, и боги вернут своим детям владычество над землёй предков. Он очень хотел дожить до этого времени.
Состояние безмятежности нарушил телефонный звонок. Достав из кармана брюк мобильник, Херендил ответил. Звонил Сандо сын Латорио, занимавший должность полицмейстера Петровского района, где находились особняки членов клана и штаб-квартира диаспоры квенди.
— Старейшина Херендил, — сказал Сандо. — Только что пришла скорбная новость. В Александрийском районе погибли семь гвардейцев — те самые, которые дежурили возле дома Одоевской.
— Как они погибли? — Херендил почувствовал неладное, но ни одна мышца не дрогнула на его лице, и ни одна струнка — в голосе.
— Вскрытие показывает серьёзное повреждение внутренних органов. Такие же, как у Насорно и убитых вчера гвардейцев.
— У вас есть информация, кто это мог сделать?
— Следственные мероприятия ещё идут. Пока новостей нет. Если что-то появится, немедленно сообщу, старейшина Херендил.
— Держи меня в курсе.
Херендил положил трубку. Новости были очень плохими. Убийства продолжались. У Одоевской появился маг, которому подчиняется «гвант». И с этим надо что-то делать.
Нельзя бездумно продолжать войну с Одоевскими. Херендил чувствовал, когда надо остановиться, и сейчас был именно такой момент. Иначе можно положить кучу народу без всякого. Необходимо заключить перемирие. Потом найти уникума, ликвидировать его, и когда у Одоевской не останется того, кто её защитит, заставить, наконец, отдать компанию.
Спешка здесь неприемлема. Ошибиться нельзя. На кону судьба всего народа квенди, страдающего под пятой захватчиков уже не первую сотню лет.