Практически все народы старого мира, как бы они не различались между собой, хранили знания об энергии, струящейся сквозь все живое. Так, например, индусы называют ее прана, китайцы — Ци, египтяне — Ка, еврейские каббалисты — Эког. Для древних греков — это сила природы, для средневековых алхимиков — жизненная жидкость, ну а современные ученые называют ее знакомым всем словом «биоэнергия». Но, если в старом мире, все это считается экзотикой, то в этом, новом мире: биоэнергия — основа всего, краеугольный камень существования этого мира.
Но, как известно из всех правил бывают исключения. Люди, которые сто процентов относиться к какому-либо из кланов, но не находятся постоянно среди его членов, или длительное время отсутствует на территории принадлежащей клану, теряют привычную окраску ауры. Биополе теряет цвет, и становиться более, нейтральных оттенков. И тут, есть исключения из правил, если вы сильный маг, то цвету вашего биополя абсолютно все равно, какие цвета вас окружают, цвет вашей ауры будет зависеть лично от вас и вашего магического потенциала.
Луза, умный гад, надо признать. Он, каким-то, непонятным мне способом, смог добавить в мою ауру зеленые цвета. Правда, цвет получился какой-то бледненький, но именно так и должна выглядеть окраска ауры, у мелкой «шестерки» Клана Торговли, который находиться в постоянных разъездах.
— Луза, а ты вообще, нормальный? Как я объясню у себя знак торгаша, а? Аура пока соответствует, а что будет, когда сила из рисунка уйдет? Меня ж таким тату, при встрече «торгаши» на ремни порежут.
— Спокойствие, только спокойствие, — голосом мультипликационного героя произнес Луза. — Рисунок временный, я бы даже сказал, что это не татуировка, а всего лишь временная наклейка. В течение суток, после того как выйдет вся энергия, подпитывающая силу, линии на твоем теле исчезнут, так что не ссы, пацан.
— Ладно, — махнул я рукой от безысходности. Сделанного не воротишь. — Дело ясное, что дело темное! Ты лучше покажи где, здесь у вас можно переодеться.
— А ты наверх поднимись и там, в сенях увидишь маленькую дверь, зайдешь и можешь смело переодевайся. Ко мне обычно никто не суется, а я сам наверх пока выпазить не собираюсь. Мне еще поработать надо — самогонный аппарат до ума довести.
Перед выходом, я увидел висящую на ручки двери сумку от противогаза, она была пустая и использовали её для того, чтобы затыкать щель под дверью. Ну и хорошо, раз такую вещь не ценят, я её заберу.
— Луза, дай нитку с иголками, — сказал я, сминая сумку в руках.
— Бери, — Луза, достал из ящика стола коробку из-под чая с нитками и иголками. — Только верни. Эй, ты зачем сумку взял, положи на место.
— Она мне нужнее, — открыв дверь, бросил я через плечо.
Я оставил Лузу наедине с самогонным аппаратом, а сам поднялся в сени и зашел в маленькую комнатку. Комната была размером два на три метра и использовали её как чулан для всякого ненужного хлама.
Опаньки, а это я удачно зашёл. Здесь можно будет найти много нужных в хозяйстве мелочей. Так это, что у нас, моток проволоки, метров пять? Отлично! Веревки метра три. Берем! А в пластиковой банке, что за застывший раствор? Смола? Точно, смола, не мне такого и даром не надо, а вот это, что? Тюбик клея «Момент», ну и что, что он наполовину пустой, а я оптимист, и он для меня наполовину полный! А в углу кладовки валялся классический армейский вещмешок образца 1941 года, в простонародье именуемый — сидор, вещь конечно неудобная, но за то дешевая и вместительная. Узел, только, сволочи затянули так, что не развяжешь, поэтому, наверное и бросили, но мы терпеливые, мы и такие узлы развязывали, пальцы, то у меня цепкие, и еще немного… есть! Развязал! А в мешочке, то что-то есть, сверток брезента, какой-то, а в свертке горстка мелких кристаллов, о так и есть заряженные энергией кристаллы горного хрусталя, отлично, сейчас я их в сеть бронника вплету, и он продержится на пару минут дольше. Так, что у нас здесь еще можно найти, ржавые гвозди, гайки, болты и прочий хлам, и это тоже возьмем. А вот и подходящий пакетик валяется. Отлично! И все это в мешочек. Ух-ты, а это, что у нас такое валяется на полке? А это у нас сапожный нож. Берем, в хозяйстве все пригодиться. Нож был старый, но очень добротный, рукоятка из потемневшего от времени дерева, скорее всего из акации, лезвие было в длину сантиметров двенадцать и в ширину сантиметров шесть.