— Келс весь в счетах, — сказала она Джорджолю. — Он извиняется перед тобой и говорит, что увидится с тобой во время ленча. Идем погуляем на реку.
Лицо Джорджоля просветлело.
— Если ты желаешь. Я с удовольствием посещу места моего счастливого детства.
Они втроем вышли к берегу Озера Теней, где Утер Маддук построил ангар для парусных лодок. Элво Глиссам был самим собой, а настроение Джорджоля менялось буквально каждую минуту. Временами он нес светскую чепуху, такой же легкомысленный и обворожительный, как Элво, затем вдруг мрачнел и начинал отпускать колкости, споря с Элво относительно любой мелочи. Чейн смотрела на него, пытаясь узнать, какие мысли бродят в этом узком продолговатом черепе. Она не хотела гулять с Джорджолем одна. Наверняка он был бы слишком настойчив в своих ухаживаниях.
Джорджоль с трудом выносил присутствие Элво и не скрывал этого факта. Дважды он был готов предложить Элво удалиться, но зорко следившая за ним Чейн прерывала эти попытки.
Джорджоль наконец примирился с обстоятельствами и стал совсем другим. Теперь он по-шутовски жалел себя, вспоминая детские годы. Чейн стало как-то не по себе, и она хотела одернуть Джорджоля, но побоялась ранить его самолюбие. Даже спровоцировать его на более драматические и страстные излияния.
Элво Глиссам, надев на себя маску безразличия, выслушивал все эти сентиментальные бредни и терпеливо выносил презрительные взгляды Джорджоля.
Тем временем Чейн думала, как же сообщить, что ленч будет не в Большом Холле. Проблема решилась сама. Когда они вернулись к дому, то стол был уже накрыт на террасе, и поблизости стоял Келс, беседуя с Кургешем и с Джулио Танцем, старостой поселения аосов.
И Джулио, и Кургеш были одеты, как ауткеры.
Кожа их тоже не была выкрашена.
Джорджоль резко остановился, завидев их. Он медленно пошел вперед. Келс поднял руку для приветствия.
— Джорджоль, ты помнишь Кургеша и Джулио?
Джорджоль коротко кивнул.
— Я помню их обоих. Много воды утекло в реке Чип-Чап с тех пор как мы встретились в последний раз.
Он выпрямился во весь рост.
— Настало время больших перемен.
Глаза Келса сверкнули.
— Да. Мы собираемся навсегда прекратить нападения не подчинившихся на наши домены. Это первая перемена. А затем мы выгоним всех не подчинившихся из Алуана, и он весь будет принадлежать тем, кто подписал Договор. Это другая перемена.
— Пожалуйста, только не сейчас говорите об этом! — воскликнула Чейн.
Джорджоль весь напрягся.
— Я не хочу обедать на террасе, как слуга. Мне хотелось бы, чтобы меня приняли в Большом Холле.
— Боюсь, что это невозможно, — вежливо возразил Келс. — Никто из нас не одет соответствующим образом.
Чейн положила руку на плечо Джорджоля.
— Муффин, не будь упрямым. Никто из нас не слуги. Нам просто нравится обедать здесь.
— Дело не в этом. У меня репутация не хуже, чем у любого ауткера, и я желаю, чтобы со мной обходились соответственно!
Келс ответил нейтральным тоном:
— Когда ты придешь сюда в костюме ауткера и будешь уважать наши обычаи и этикет, все будет по-другому.
— Ага! Тогда прими в Большом Холле Кургеша и Джулио! Они ведь приняли все твои условия. А я буду есть здесь один.
— Я приму их там, когда будет нужно. Не сегодня.
— В таком случае, — сказал Джорджоль, — я не принимаю твое приглашение на обед и покидаю вас. У меня много дел.
— Как хочешь.
Чейн пошла с Джорджолем к Гермесу.
Она говорила извиняющимся тоном:
— Мне жаль, что все так получилось. Но, Джорджоль, ты не должен быть таким упрямым.
— Ха! Келс идиот. Неужели он думает, что его армии напугают меня? Однажды он поймет, что сейчас происходит.
Он схватил ее за плечи.
— Ты моя любовь, Чейн. Идем со мной. Прыгай в самолет, и оставим все позади.
— Муффин, ты глуп. Об этом я и не думаю.
— Когда-то ты думала.
— Это было так давно.
Она откинулась назад, когда Муффин хотел поцеловать ее.
— Пожалуйста, не надо.
Джорджоль стоял, так сильно сжимая ее плечи, что Чейн поморщилась от боли.
Послышался звук. Джорджоль посмотрел по направлению к дому и увидел шедшего к ним Кургеша. Чейн вырвалась из рук Джорджоля.
Он прыгнул в самолет и буквально исчез в небе. Чейн повернулась и взглянула в морщинистое серое лицо.
— Что происходит с Джорджолем? Он такой дикий, необузданный.
Тут же она вспомнила что Джорджоль всегда был таким.
— Он чувствует конец. Он несет катастрофу на своей спине.
— Перемены носятся в воздухе, — сказала Чейн. — Я ощущаю их. Они давят на меня. Скажи, что говорят аосы? Хотят ли они изгнать нас из Морнингсвейка?