Машина неестественно лавировала среди «Мерседесов» и «Жигулей», желтых такси и красных трамваев. Всего на мгновенье вдали показался Кремль. Но времени хватило. Чтобы рассмотреть флаг.
Нет, не шутка. Это не мой мир.
Иначе какого черта на российском триколоре делать британскому знамени? Прямо как на австралийском, в углу…
- Тут коммунисты раньше американцев изобрели ядерное оружие, - объяснила Алена. – Разбомбили Берлин. Потом Вашингтон. Лишь отчаянная спецоперация британцев по захвату Кремля не дала им уничтожить мир. Сейчас Москва и окрестности считается британской территорией, Петербург – часть Финляндии. Новосибирск и Красноярск – штаты Америки. Омск и Екатеринбург – Франция. Калининград – опять немецкий Кёнигсберг.
- Ого, - Данила присвистнул.
- Есть много похожих миров, - продолжила Алена. – Существует мир, где не было нацистов, там сейчас Испания, Италия и Франция из последних сил сопротивляется китайскому вторжению.
«Форсаж против Годзиллы»…
Я посмотрел на Кассии. Долбанный Форсаж против Годзиллы! Этот фильм и правда существовал. В мире, откуда прибыла Касси.
Мы все, черт его дери, из разных миров.
- Есть мир, где власть в России захватил долбанный маньяк Кадыров, - продолжала Алена. - Девочкам там делают принудительную лоботомию, в школах есть уроки ненависти, а по телевизору каждую субботу идет шоу «Истязатель». Участники соревнуются в мастерстве пыток. Уроды хреновы, - она озлобленно вздохнула. - Есть мир, где всю Евразию занимает Священная Римская Империя. С императором Юлианом Клавдием Седьмым. Правда, по факту правит не он, а Папа Римский.
- Тоги снова в моде, - захихикала Касси.
- Нет там тог. Кожаных курток, правда, тоже. Убийство животных, кроме самообороны, запрещено, - ответила Алена. – Но демократии больше, чем где-либо. Префектуры свободно избирают свою власть, между ними что-то типа конкуренции за бюджет, папские благословения и все в таком духе, потому все стараются для народа. Законы жестковатые – ворам руки рубят, мракобесам – языки, насильникам – сами знаете что. Но все довольны. Вон колонию на Марсе строить собираются.
- Мракобесам при теократии рубят языки? – Данила засмеялся. – Пчелы против меда?
- Церковь там еще полтора века назад признала науку как благое дело познания Господа, а эволюцию – инструментом Всевышнего. В Ватикане самая большая в мире лаборатория, а любой священник должен иметь научную степень. Тамошний житель конфликт между религией и наукой воспримет как крайнюю форму абсурда. Короче, молодцы ребята. И Бог у них не придурок с палкой, лупящий ею тех, кто неправильно трахается, а вселенский разум с безграничным интеллектом, создавший законы Вселенной.
- Библию переписали, что ли? – не унимался Данила.
- Не переписали, а перевели в новую редакцию, решив, что даже если Бог лично когда и говорил с человеком, то человек, живший несколько тысяч лет назад, вряд ли мог его правильно понять.
Тем временем вечерняя Москва исчезла, на смену ей пришло… озеро?
Сперва показалось, что мы едем по льду. Присмотревшись, понял, что поверхность под нами зеркальная, а на берегу впереди высится огромная, километра на три в высоту, башня. Неправильная форма и ответвления говорили, что это растение-гигант или что-то вроде, но я ни на миг не сомневался – передо мной именно башня.
- Что это? – поинтересовался я.
- Киев, - спокойно ответила Алёна, будто видела не исполинское, тянущееся в облака нечто, а Родину-Мать.
- А это, значит, Мариинский дворец? – кивнул я в сторону башни.
- Это и есть Киев. Последний город Земли. Население – около миллиона человек.
- Вторжение инопланетян, что ли? – почему-то именно этот вариант конца света первым пришел на ум.
- Псевдоразумная ртуть. Способная к размножению. Откуда взялась – никто не знает. Может, и из космоса. По ней сейчас и едем.
Я еще раз взглянул на зеркальную поверхность, в отражении которой мчался наш автомобиль. Стало не по себе.
- Там, наверное, антиутопия? – я кивнул в сторону башни.
- И близко нет. Парламентская республика.
- Должны же они как-то численность населения контролировать…
- Пропаганда асексуальности из каждого угла и гасящие либидо таблетки. Можно отказаться, но тогда придется отказаться и от пожизненных выплат. Отказываются десять процентов. Второго ребенка заводят три процента. Вполне нормально, чтобы и человечество не загнулось, и места всем хватало.
Мир снова изменился. Мягко, незаметно, но от картины впереди я вздрогнул.
Мы падали.
Летели камнем вниз прямо в огромную зубатую пасть, простирающуюся от одного края горизонта до другого. Кому принадлежал этот ротик и представить трудно, но оказаться там не очень хочется.