Поднялась суета. Все говорили, как чисто вокруг и как пахнет из кухни. Порядок я оценил сразу, и стоило выйти из угла, почувствовал запах съестного. Похоже, омега всерьёз взялся за дело.
Притащили ящики вместо недостающих стульев, раздали пластиковые миски. Приборы валялись кучей на столе, но желающих ими воспользоваться было немного. Появился хлеб, суп, нарезанные кольцами головки лука, даже рыба — вяленая и сухая. И главное угощение, при виде которого у меня потекли слюнки — жареные крылышки. Прилично так, но вряд ли хватит на всех хотя бы по парочке.
Стоило мясу опуститься на стол, как все замерли в ожидании: Дитер должен был начать ужин. Пролезть вперёд вожака считалось оскорблением. Я втиснулся между двумя альфами, вцепился в столешницу, показывая, что оттеснить меня не выйдет.
Вошёл Дитер.
Его волосы были мокрыми — он купался. Окинув взглядом головы поверх, он приблизился к столу, обошёл его по кругу и замер рядом с миской крылышек.
— Кого хвалить? — спросил он, и мы на миг растерялись.
— Уилла, — ответил довольным голосом Цорм.
Омега неуверенно вышел из кухни.
— Иди сюда.
Уилл остановился рядом с Дитером, и я видел, как отчаянно засмущался — да, Дитер производил впечатление.
— Молодец, — кивнул альфа одобрительно.
Взял два крылышка, одно дал ему, другое запихнул в рот и сосредоточил внимание на еде.
— Налетай! — команда была отдана, и я не мешкал, захлёбываясь голодной слюной.
Вырвал крыло, схватил кусок хлеба. Всё это бросил в миску и подлетел к кастрюле с супом. Здесь оказалось сложнее, но всё же мне удалось зачерпнуть со дна. Повезло — гуща!
Вчера был хлеб, томатная паста и чипсы. Меня уже тошнило от чипсов. Желудок натужно заворочался внутри, должно быть, тоже с трудом вспоминая, что делать с нормальной едой.
Уилл в этот вечер принимал похвалы и, кажется, польщённый вниманием, обещал, что завтра будет лучше и больше. Мешки с картошкой и луком приволокли ещё в начале недели. Бурак, кабачки, морковка, огурцы и тыквы — продуктов было уже прилично, и они продолжали прибывать. Похоже, с голодом скоро будет покончено.
Поскорее бы.
Сытная еда прибавила настроения, когда я отправился наверх. Время было позднее, я устал и мне не терпелось забыться сном. Завтра намечалась вторая схватка с генератором. Интересно, кто выживет в конце?
С дальним прицелом подумал, что одного будет мало. Придется питать насос, когда подсоединим цистерну. А если организовать душевые и свет вместо фонариков и свечей…
— А где можно упасть? — возникший из ниоткуда омега слегка напугал.
Я уже лёг и прикрыл глаза.
— Где хочешь, — ответил лениво.
Уилл прошёл вглубь, выбирая место. Места было предостаточно, но он решил притащить свободный матрац ближе ко мне.
— У вас вроде неплохо.
— Угу.
— Здорово будет, если всё так и окажется.
Я хотел спать, продолжая думать о генераторе…
— И Дитер такой классный. Наш альфа, Стрерд, тоже был ничего, пусть покоится с миром, — с неуместной набожностью добавил омега. — Но Дитеру и в подмётки не годился. Я столько слышал о Прайде. Он же легенда! В жизни не думал, что увижу его собственными глазами. Я вообще думал, что Дитер давно на том свете. А теперь он здесь, ест мои крылышки, представляешь!
Омега подобрался ближе ко мне, продолжая тараторить:
— Я родился в год, когда тираты поймали Дитера и потрепали банду. «Меткой смерти» пугали моих старших братьев. Говорили, что были времена, когда заправляла одна бесчисленная банда, и не просто заправляла, а держала город в руках, плюя на власти. Тиратию тогда вообще никто не боялся, — в упоении щебетал омега. — Это невероятно! Сложно представить. Но мне интересно другое. Тогда говорили, что при власти Дитера, хоть он и был бандитом, всем жилось спокойно и хорошо. Никакого беспредела. Можно было гулять, где хочешь и когда вздумается. Не везде, конечно, — поправился Уилл, — но если ты не нарушаешь пределов территории банды и уважаешь местные законы, никаких к тебе претензий. И работали же и жили. Трудно поверить… Ты как думаешь, было такое?
Я молчал, слушая трескотню впечатлительного омеги.
— Эй, Рейн, ты спишь?
Так и не получив ответа, пацан разочарованно вздохнул и вернулся на свою подстилку, всё же умудрившись заставить меня забыть о насущном…
До поимки Дитера известный мне мир, заключенный в границы Грейштадта с его двумя миллионами жителей, был совершенно другим. Пусть мы и жили на окраине жопы вселенной, куда редко заглядывало солнце, там было вполне сносно. По крайней мере, я не знал, какая мерзкая жизнь ждёт нас всех впереди, стоит убрать одного-единственного человека.