— Прошу всех минутку внимание, — на повышенном голосе стала говорить Мара. В её сторону устремились множество пар глаз. Проходит секунда и зал разрывается смехом. Непонимание пробежала, по-моему, лицо. Слуга старейшины виновато покачала головой, придвинулась ко мне поближе и на ушко сообщила интересную информацию:
— Наша много уважаемая Мара является старейшиной низкого звена. Она и так потеряла много из-за бюрократии других старейшин, но ваша выходка с ней, мастер, полностью испортил её и без того шаткое положение в обществе. Теперь она является посмешищем для всех. Даже простые рабочие потеряли к госпоже уважение.
— Но она же говорила, что занимает высокое положение среди старейшин, — не поверив, возразил я ей.
— Конечно, это было в прошлом, когда наш цех был очень сильно востребован. Но когда орден изолировался, люди стали меньше выходить наружу. Тогда раненых становилось меньше, как и болевших. С каждым годом наше финансирование всё сокращалось, уходя в других старейшинах и их веткам влияния, вот госпожа и подумала использовать вас… — Служанка почувствовала на себе нагнетающую ауру, от чего быстро затараторила: — Но у неё ничего не вышло из этого. Вы сразу раскусили её планы, забрали последнее, что у неё было. Даже верных её убийц и то не пожалели. Заставили их забрать последний артефакт, передававшийся из поколения в поколение по её родословной. Сейчас госпожа номинально является старейшиной без имущества и должности. Прошу вас, мастер, не гневайтесь… — умоляющее произнесла она, зажмурившись.
Я подавил ауру пантеры, более трезво стал обдумывать полученную информацию. Из-за моих решений я лишил человека последнего, что у него было. Сейчас, кроме своей должности, у Мары попросту ничего нет, и даже это могут отобрать у неё. В этом ордене сильное влияние имеет сила и власть. Чем больше у тебя её, тем убедительнее твои слова. Служанка Мары это доказала, когда мне поведала судьбу её хозяйки. Получается, не всё так просто в этом ордене, как мне хотелось. Но дам Маре должное, невозмутимо и стойко превозмогает насмешки над собой. На её месте я бы уже показал им, где бездна находится, и несколько самых громких принёс в жертву для общей пользы.
— Сегодня ночью наш патруль был подвергнут нападению со стороны церкви. — Это заставила всех замолкнуть и насторожиться. Маре понравилась реакция. — Жалкие храмовники были обезглавлены, никто из них не сбежал. Мастер ворвался в пучину сражения и одним ударом лишил их жизней, пожертвовал собою ради одной юной девушки нашего дорогого старейшины. Если бы он не подоспел вовремя, мы бы не праздновали сейчас победу, а оплакивали горе. Давайте же подымем кружки за благополучие нашего гостья и спасённые им жизни. — Толпа заликовала в мою честь. Слова Мары мне очень не понравились. Она упомянула в своей речи человека, который является очень важной персоной. Не имеет ли она в виду одного из моих учеников или человека из патрульных? — Теперь, когда мы почтили нашего гостья, давайте поговорим о важном. — Стоящие у дальних столов люд возмущённо посмотрели на Мару, некоторые вообще гневно. — Наша местоположение остаётся в тайне от церкви, но это не будет длиться вечно… — Все остальные замолчали, принявшись внимательно слушать её. — Сейчас они подошли к нашей территории… В следующий раз, кто знает, возможно, им удастся обнаружить наш орден… — Снов все зароптали между собой. — Да, эта новость для нас не нова… Мы уже много раз слышали от патрульных о появлении отрядов храмовников. Каждый раз, приходя сюда, они уходили с пустыми руками. Но сейчас появились первые жертвы. Кто даст гарантии, что это больше не повторится? Я предлагаю…
— МАРА! — раздался грубый голос из-за дальнего стола. Все взгляды устремились на старейшину. Говорившим оказался одноглазый вояка. — Как ты смеешь решать это вопрос вопреки совету?! Своими действиями ты нарушаешь созданный между нами хрупкий баланс. Если не хочешь оказаться предателем, прекрати приводить смуту в нашем городе!
— Дорогой старейшина войны, мы все прекрасно знаем, что это правда. Я лишь сообщаю всем последствия, если мы продолжим тут сидеть сложа руки. Нужно собирать войска и идти на священный город, пока враг сам не встал у наших ворот!
— Хватит, старейшина лекарей. Если вы продолжите, я сочту это за саботаж. Тогда вам придётся отвечать перед законом ордена, — с угрозой в голосе произнёс он. Они оба уставились друг на друга, попытавшись убить одним лишь взглядом. Атмосфера в чертоге накалилась до предела. Любая искра может привести к нежелательным последствиям.
— Я согласен со старейшиной лекарей… — выступил вперёд клерк в синей рясе, поправив очки. Как я заметил, он был худощав и явно болен анорексией. — Мы не можем так просто отправлять войска без резонных на то причин. Для начала нужно всё обсудить, прийти к конструктивному диалогу и решению возникшей проблемы. Предлагаю поднять этот вопрос на следующем собрании в полнолуние.
— Поддерживаю старейшину казначея. Ветвь религии согласна поднять этот вопрос в полнолуние. Церковь давно искажает истинных богов — это приводит к хаосу и противоречию в пастве, — присоединился к беседе бородатый гном в белой рясе.
— Давно пора поднять этот вопрос. Я уже не знаю, где найти новых мастеров, с каждым годом работающих в добыче становится всё меньше, а где достать новых я ума не приложу. Я тоже поддерживаю старейшину казначейства. — Крупная женщина, с кучей мускулов по телу, залпом осушила кружку. После вытерла рот зелёной рясой и хорошо так срыгнула воздух из себя.
Вмешательство троих старейшин разрядило нагнетающийся конфликт. Первый отвернулся одноглазый, за ним повторил старейшина за добычей, выпил залпом содержимое кружки. Стоящая рядом со мной Мара сжимала добела костяшки пальцев, играя желваками. Она ожидала не такого резонанса, поэтому недовольно бросила на меня взгляд. Я безразлично пожал плечами, не вмешиваясь в эту политику старейшин. Не знаю, чего она хотела этим добиться, когда вмешала в свою игру моё имя. Надеялась увидеть героя в моём лице, кто восстанет и поведёт людей к победе? Нетушки, это без меня, пожалуйста, делайте, я лишь гость на банкете, не более.
Я невозмутимо взял под руку Эмили и, не глядя по сторонам, отошёл с ней в сторону, оставляя старушенцию одну со своей служанкой. Меня провожали завистливыми взглядами. Как только мы нашли уютный уголок в этом людном месте, к нам подошёл очкарик в синей рясе. С умным прожжённым лицом он поправил очки и сначала молча смотрел на нас, но потом его внимание перешло на Эмили. Кажется, я стал догадываться, почему на меня все так пялились. Эмили являлась дочкой одноглазого старейшины и всем просто было завидно.
— Эмили…
— Старейшина… — сухо произнесла она, будто они перекинулись фразами приветствия. Так они простояли несколько секунд, играя в гляделки. Первым сдался клерк. Он снова поправил свои очки, будто они были ему велики.
— Мне известно, что случилось за городом. Благодарю вас за спасение моей дочери. Если у вас возникнут проблемы, обращайтесь. Я поддержу вас в любом вопросе, что не требуют финансовых вливаний, — клерк закончил и развернулся к нам спиной.