— Папа… — произнесла вдруг моя ученица. Отец вполоборота посмотрел на неё. — Спасибо… — пробубнила она, опустив глаза.
— Я тоже счастлив тебя видеть, — безжизненно произнёс он и покинул нас.
— Что это сейчас было? — задал я риторический вопрос вслух, почесав затылок.
Эмили сделала вид, что не услышала его, продолжая сопровождать своего отца взглядом. Прошло секунд десять, она посмотрела на меня щенячьим взглядом.
— Избранный Леон, позвольте мне покинуть вас на время. У меня появились срочные дела, которые не терпят отлагательств.
Сильное изменения настроения Эмили должно было меня насторожить, но я принял это как данное.
— Я сразу понял, не просто так ты настояла на своём присутствии. — Она виновата повесила нос. Хотела мне объясниться, но я остановил ученицу: — Иди, тут я уже сам справлюсь… — Она недоверчиво нахмурилась. — Не волнуйся ты так, я не стану приносить проблем в этот день. Буду вести себя мило и пушисто как мой Фамильяр.
— Вот этого я больше всего боюсь, — произнесла Эмили, неохотно оставляя меня одного.
Вот мне ещё не хватало, чтобы какие-то дети учили меня как себя вести в обществе. Меня не трогайте, тогда все будут целы и здоровы. Угол выбрал я очень удачный, между главными и второстепенными столами. Как по мне, тут меньше народу, чем у входа. Расположившись тут, стал отдыхать в своё удовольствие, попивая утащенный по пути стакан вина. Так простоял час в своих раздумьях, пока меня не потревожили настойчивым кашлем.
— Как старейшины могли позволить нашему дорогому гостю скучать в одиночестве? — Смутьяном моего спокойствия оказался молодой человек. Ему от силы дашь семнадцать лет. Особенные приметы: рост его не больше ста семидесяти сантиметров, огненно-рыжие волосы, капризно растрёпанные, в виде гребешка тянутся вверх. Он заигрывая подмигнул мне карими глазами. Имеет завидное телосложение и чёткий рельеф мышц. В одежде предпочитает простоту и свободу, незаменимым элементом оной является штаны из тигриной шкуры. За спиной висит обыкновенный, красный посох с золотыми набалдашниками. Если взять всё в совокупности из изложенного, передо мной озорной парень из варварской деревни или пиратской шайки, прожигающий жизнь озорством и проблемами.
Паренёк с усмешкой вновь подмигнул мне, протягивая очередной заполненный стакан вина. Я с подозрением посмотрел на его предложение, прикидывая в уме, что там может находиться кроме вина. Он закатил глаза, немного перелил в свою пустую ёмкость и залпом осушил, демонстративно показывая, что в напитке нет яда. Я неохотно принял новый стакан, пригубил, распробовав новый вкус на кончике языка. Это вино оказалось более игристое, чем первое. Предыдущий стакан очень терпкий, с повышенным градусом.
— За напиток спасибо, но вы меня с кем-то перепутали. Я обычный путешественник, пришёл сюда по приглашению. В скором времени я покину это чудное место, — сообщил я незнакомцу, делая очередной глоток.
— Ха-ха-ха… — паренёк рассмеялся неожиданно, будто я рассказал ему очередную шутку. — Ну ты даёшь, дядя. Я так смеялся, когда оставил одного из храмовника без штанов. Прихожане умирали от смеха, увидев такой конфуз. Ещё помню, когда однажды подбросил курицу в одежде первосвященника в церковь. Такой шум был после этого. Люди повыбегали из храма с криками о новом пришествии. Ещё… — он никак не прекращал рассказывать истории из жизни. Я оторопел от неожиданной перемены темы. Какой энергичный попался мне собеседник.
Я выпил залпом стакан, вручил ему его обратно. У меня не было никакого желания продолжать с парнем разговор. Хотелось спокойно провести вечер без лишних неприятностей. Я пообещал Эмили, не хочется подводить мою ученицу. Собеседник не понял моего тонкого намёка, последовал за мной, ещё так грубо положил свою руку мне на плечо. Хватка этого индивидуума оказалось каменной, меня будто рука принадлежит не человеку, а булыжнику.
— Ну зачем ты так, дядя? Мне стало жалко тебя… Такой убогий сидишь в уголке, ущемлённый, как загнанная псина после дождя. Вот решил скрасить твоё скверное одиночество, — высказался он в голос, привлекая к нам внимание других. Проделал парень это так, будто решил специально оскорбить меня прилюдно.
Вот зря он не остался там, когда был шанс. Я не хотел этого, Эмили, пацан сам спровоцировал меня.
— Как ты меня назвал? — я повернул вполоборота голову в его сторону, глядя с презрением.
— Да будет тебе, — он воспринял это как очередную шутку, посмеявшись. Только смех был наигранный из-за большой публики. Парень понял, я сейчас не шучу, и был готов к действиям.
— Лучше убери свою руку, дружочек. — Двумя пальцами я снял с себя его конечность, брезгливо поморщившись. — Не хочу заразиться вшами от тебя. По-твоему виду не скажешь, что дружишь с водой. — Слушавшая нас публика тихонько так засмеялась. Парень огляделся по сторонам, нахмурив брови. Ему не нравилась обстановка, окружавшая нас.
— Что ты хочешь этим сказать… — с презрением уставился на меня.
— Видно умом тебя тоже обделили. Очень жаль… Такой молодой, а глупый, как примат, — моя насмешка над ним заставила людей засмеяться громче. Никто уже не стал скрывать это.
Парню не понравилось моё представление, собранное в его честь. Из слов он сразу перешёл к действию, вытащил свой посох.
— Лучше тебе извиниться передо мной, пока у тебя есть такая возможность. В ином случае я запихну твои слова тебе в глотку.
— Это угроза… — улыбка спала с моего лица. Теперь я смотрел на него как на таракана, недостойного даже моего пальца. — Видит бездна, я этого не хотел.
Я выставил раскрытую ладонь в сторону. Мой собеседник напрягся, вокруг нас образовалось боевое кольцо. Народ решил разойтись по углам, давая нам свободу. Тень моя всколыхнулась на мгновение густой субстанцией. Из неё стало вырываться, разрезая тень, глефа. Тень вышла в полный рост, я взял её за основание в центре, прокрутил несколько раз, примеряясь к ней. Когда я закручивал её перед собой, она издавала электрическое потрескивание. Закончил демонстрацию, оставив на полу глубокую прожжённую царапину.
Заворожённая публика не проронила ни звука. Всё их внимание было устремлено на глефу в моих руках. Парень, угрожающий мне расправой, остолбенел, выпучившись на меня.
— «Пророк», — пробубнил он, усмехнувшись как дурачок. — У тебя в руках «Пророк», — повторил снова, уточняя. — Я потратил пять лет, чтобы заполучить его, — опустил голову, зло стал мямлить: — Думал, уж в этом году он выберет меня… — с каждым произнесённым им словом аура вокруг него менялась. — Теперь я вижу его у тебя… — выпрыснул парень, сжав зубы.
С каждой секундой его внешность видоизменялась. Огненно-рыжие волосы стали длиннее, карие глаза стали излучать золотой оттенок. На вид становился диковатым, выросли клыки и когти. Глаза начали буквально пылать золотистым цветом. Вдобавок тело его покрылось эдакими «прожилками» ярко-оранжевого цвета, будто бы по венам его струится огонь, а изо рта клубнями повалил пар. Посох в руках моего противника разошёлся «сияющими прожилками» голубоватого цвета, плюс ко всему от него начал исходить еле ощутимый запах смерти. Оружие в руках вытянулось, стало немного больше своего владельца по росту. По виду не скажешь, что в руке у этого парня посох тяжёлый, но первое впечатление всегда обманчивое. Как только он коснулся им пола, тот покрылся мириадами трещинами, разошедшимися на метр. Сюрприз в виде метаморфозы оказался для меня неожиданным. Парень сменил свой слабый человеческий вид на более удобный для боя, став намного опаснее. Меня, как учёного, очень заинтересовал этот индивидуум. Позже нужно подробнее расспросить об этом феномене его приближённых.
— Что с того? У тебя тоже не палка в руке. Такой же артефакт с любопытными эффектами. Будет не очень честно, если у такого, как ты, будет два мощных реликта, — произнёс я вслух, поглаживая взглядом лезвие глефы.
Он зарычал по-звериному, наклонился вперёд, приготовившись рвануть на меня. Я свою очередь продолжал спокойно наблюдать за его действиями. Пускай при всех парень первый нападёт, тогда у меня будут развязаны руки. Никто из присутствующих тут гостей не обвинит в этом инциденте меня. Тень мне уже сообщила о нескольких персонах, которые недобро так смотрят. Возможно это они всё, подстроили не нужно помогать им осуществить задуманное. Наоборот, я сделаю так, что их человек сам станет виновником этого беспорядка. Главное аккуратно подтолкнуть его к этому решению. Инструмент манипуляции уже имеется в руке. Если лишь от одного вида артефакта пацан так разъярился, тогда что с ним станет, когда узнает, что он выбрал меня?