– И как сделать его часами? - поинтересовался Олег, осторожно рассматривая бляшку под разными углами. На ней не замечалось и намека на кнопки или рычажки.
– Он настроен на ваши нейротоки. Мысленно прикажите ему. Просто посмотрите на него и скажите "стань часами".
Олег пристально уставился на бляшку, и вдруг ее очертания замерцали, заструились. Через секунду у него на ладони лежал обычный безразмерный часовой браслет. На его верхней пластинке помигивали цифры. Олег машинально взглянул на свои наручные часы.
– Спешат ваши часики, - заметил он, пытаясь справиться с удивлением.
– Отнюдь, Олег, это ваши часы отстают. У нас все точно, как в кассе, - Хранитель уже вернулся к окну и снова что-то пристально рассматривал снаружи. - Поэкспериментируйте с ними. Образы большинства мелких предметов, вроде часов, в нем уже заложены, но если вам захочется чего-то оригинального, просто представьте себе образ и скажите "превратись". Не беспокойтесь, испортить пээс таким образом нельзя. Потерять его, кстати, тоже невозможно. С этого момента он будет предупреждать вас о любой опасности, но довольно своеобразно. Вот, кстати, сейчас и проведем полевое испытание. Подойдите к окну, пожалуйста, - Хранитель отступил в простенок, освобождая Олегу место.
Заинтригованный Олег, надевая браслет на руку, подошел к окну. В тот момент, когда он оперся на подоконник, что-то будто дернуло его вниз. Олег ничком повалился на пол, и в тот же момент вешалка рядом с ним распалась на две половинки. Верхняя часть с грохотом обрушилась на пол рядом с ним, и через секунду до него донеслось характерное жужжание лазерного резака.
– Не ушиблись? - Хранитель заботливо наклонился над ним. - Не пугайтесь, это просто тест. Давайте руку.
Злой как собака, Олег медленно поднялся с пола, отряхивая соринки с костюма. Интересно, когда в последний раз здесь пол мыли, мрачно подумал он. Или нет, мне теперь от уборщиц тоже шарахаться надо, вдруг у одной их них разрядник под пылесос замаскирован будет. Вот свалились эти дурацкие Хранители на мою несчастную голову! Кстати, если я не должен был выйти живым из того переулка, и вообще все не так, как мне рассказали, то Шварцман наверняка в покушении замешан. Ну, погоди, благодетель ты мой, я тебе это припомню, дай срок, будь ты трижды семитом или даже зулусом чистокровным… И как я разрезанную пополам вешалку коменданту теперь объясню? Хорошо хоть окно открыто, а то еще и лопнувшее стекло ремонтировать пришлось бы…
К его удивлению с вешалкой уже все исправилось само собой. Хранитель поднял ее отрезанную часть с пола, приставил к нижней половине и на мгновение охватил место стыка ладонью. Когда он убрал руку, на металлический трубе не осталось никаких следов, свидетельствующих о воссоединении частей. О происшествии напоминала только тоненькая полоска расплавившегося пластикового покрытия на стене.
Пошатываясь, Олег добрел до своего стола и плюхнулся в кресло. Хранитель наблюдал за ним, на его губах плавала тонкая полуулыбка. Казалось, он наслаждается своей ролью гида.
– Кстати, Олег Захарович, - продолжил он как ни в чем не бывало, - эта штука может одновременно служить и добавочным устройством к вашему терминалу, - таким тоном бывалый студент мог бы наставлять своего неопытного собрата-первокурсника в искусстве сдирать со шпоры на экзамене. - Для начала научитесь двигать курсор по тексту усилием мысли. Когда попривыкнете, я вам еще кое-что об расскажу, поинтереснее.
Некоторое время Олег молча крутил в руках браслет пээса. Когда он наконец поднял голову и взглянул на Хранителя, его взгляд казался почти затравленным.
– Я не сильно разбираюсь в новейших технологиях, - медленно проговорил он. - В популярных журналах пишут не слишком-то много, да и те в последнее время я нечасто читаю. Но я твердо уверен - люди до таких технологий еще не дошли. Хранители же… Кто вы?
– Много будете знать, Олег Захарович, быстро состаритесь, - улыбнулся Хранитель. - Потерпите, недолго осталось.
С самого утра Народный Председатель был не в духе. Впрочем, в последнее время это состояние вошло у него в привычку. Он беспричинно шпынял секретаршу, старающуюся не попадаться ему на глаза без веских на то оснований, последними словами обругал ни в чем не повинную официантку, принесшую кофе с бутербродами, по телефону разговаривал не иначе, чем междометиями. Шварцман, в приемной нервно меряющий шагами дорогой шемаханский ковер, не замечая остающихся за ним грязных следов, то и дело постреливал глазами в сторону выхода, как бы прикидывая, не лучше ли потихоньку убраться восвояси. Впрочем, явиться ему шеф приказал лично, а ослушаться такого приказа и проигнорировать назначенную встречу с Треморовым мог только самоубийца. Или Хранитель. При мысли о Хранителях начальник канцелярии вздрогнул и слегка ускорил шаги. В нем мало осталось от того самоуверенного дородно-представительного мужчины, каким он выглядел еще пару недель назад. Шварцман постарел, осунулся, приобрел некоторую суетливость движений. Обслуга Народного Председателя, хоть и выученная держать язык за зубами, втихомолку обсуждала между собой, как изменились в последнее время их боссы. Никто ничего толком не знал, но большинство сходилось на том, что зашатались еще недавно такие прочные кресла. То ли прошлогодние студенческие волнения оказались лишь проявлениями чего-то более серьезного, то ли объявился могущественный соперник в подковерной грызне за власть - неизвестно. Но высшее руководство Свободной Республики Ростания уже не так, как раньше, походило на людей, распоряжающихся судьбами половины мира.
На столе секретарши требовательно звякнул переговорник.
– Пришел? - хрипло осведомился голос Треморова.
– Да, Александр Владиславович, - мгновенно откликнулась секретарша. - Пригласить?
– Давай, - пробурчал динамик и с громким шипом отключился. Менять систему-то пора, подумал Шварцман, и тут же подавил нервный смешок, вспомнив о судьбе несчастного водопроводчика. Он взялся за ручку двери хозяйского кабинета и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, потянул ее на себя.
– Ну? - Председатель даже не дал ему переступить порог. - Что выяснил?
Шварцман осторожно прикрыл за собой дверь. Такое начало разговора не предвещало ни хорошего, ни плохого. Обычно оно предвещало бурю. Шторм. Тропический ураган из тех, что ломали пополам даже могучие сахарские авианосцы. И если уж попадаешь в такой шторм, то вопрос исключительно в том, как выйти из него живым - пусть без руля, машин, со снесенными палубными надстройкам, но - живым. Ладно, подумалось про себя Шварцман с какой-то даже меланхолией, что будет, то будет. Была не была, тут же услужливо подсказала память продолжение песенки. Что будет, то будет, такие дела. И покруче случалось шторма переносить.
– Плохи наши дела, шеф, - он аккуратно опустился на вертящийся на одной ноге стул-полукресло. - Как будто с привидениями боремся.
– А конкретнее? - Председатель в упор уставился на него. - И оставь свои теологические изыски в стороне, я тебе уже это говорил. Что раскопал? Только поживее, и без своих театральных приемчиков. Для секретарш их прибереги, эти приемчики. Ну?
Шварцман вздохнул, и на его лице появилось страдальческое выражение.
– Это не изыски, шеф. Это буквально. Понимаете, все Хранители, с которыми нам пришлось иметь дело…
– Со сколькими? - перебил его Председатель. - Со сколькими мы имели дело? Я уже запутался в рожах ихних, будто с манекенов содранных.