– Стойте! - заорал Олег. Внезапно он почувствовал себя рыбаком, ненароком выпустившего из бутылки злого джинна. Или даже доброго, но балбеса. Рыбаку всего-то хотелось новую сеть взамен старой, прохудившейся, но оказаться похороненным под грудой рыбы, выброшенной из опустошенного бурей моря, не хотелось. Рев толпы перекрыл его голос, и он выхватил мегафон из рук все еще потерянно стоящего рядом человека с ружьем. Впрочем, совсем потерянным он уже не выглядел, скорее, наоборот. Очевидно, по сценарию митинг и должен был завершиться чем-то в этом роде, так что особого наказания ему не грозило. Если вообще что-то грозило.
– Стойте! - опять заорал Олег в мегафон. Старая техника услужливо отозвалась диким кошачьим визгом, разрывающим барабанные перепонки. - Стойте, идиоты! Вы не должны так себя вести!
Не обращая на него внимания, толпа хоть и медленно, но все быстрее и быстрее двинулась в сторону станции. Краем глаза Олег увидел выворачивающие из-за отдаленного угла водометы. За ними трусила редкая цепь патрульных.
– Стоять, вы,…! - гаркнул Олег в мегафон во всю глотку, едва не сорвав голос. Интересно, мелькнула где-то на краешке сознания мысль, никогда не подозревал, что такие слова знаю. Приятно узнавать о себе что-то новенькое. - Стоять, я сказал!
Толпа словно по команде остановилась. На площадь снова упала тишина, на этот раз нарушаемая ревом приближающихся моторов.
– Вот это заворачивает! - донесся до ушей Олега чей-то уважительный голос. - Не хуже, чем у нас мастер на участке, хоть и антиллихент.
Олег внутренне ухмыльнулся. Он опять владел ситуацией.
– Никогда, слышите, никогда так больше не делайте, - сейчас он говорил укоризненным тоном папаши, выговаривающего нашкодившему, но любимому дитяте. - Ничем хорошим это не кончится.
Он махнул рукой в сторону водометов, в нерешительности притормозивших неподалеку. Толпа как по команде повернулась в ту сторону. Пробежал испуганный шепоток. Олег наклонился к человеку с ружьем, все еще стоящему у подножия импровизированной трибуны.
– Останови их, быстро! - зло прошептал Олег тому на ухо, ткнув пальцем в сторону водометов. - Скажи, что мы сейчас заканчиваем, и все будет в норме. Пошел!
Человек с ружьем понимающе кивнул головой и рысцой бросился в указанном Олегом направлении. Очевидно, он решил, что от добра добра не ищут, и принял Олега в качестве временного начальства. Олег выпрямился и снова поднес к губам мегафон.
– Как только вы проявите нетерпение, вы поплатитесь за это! - толпа вновь повернулась в его сторону. Сейчас он опять говорил в мегафон, так, чтобы его услышали и водометчики. - И даже если армия не пойдет против собственного народа, в чем я уверен, - Олег сделал очередную многозначительную паузу, - то они, - он махнул рукой в сторону станции Хранителей, - вас точно не пожалеют.
– Так что же делать? - раздался выкрик откуда-то из центра толпы. - И жить с ними нельзя, и бунтовать нельзя, так, что ли?
Олег удовлетворенно улыбнулся про себя. Разумеется, в толпе не могло не оказаться грамотных провокаторов, умеющих на ходу подыграть любому оратору. И Дровосеков, и Шварцман - кто бы за митингом ни стоял - не являлись дилетантами.
– Именно так! Именно бунтовать и нельзя! - громовым голосом воскликнул он, предусмотрительно отнеся подальше от губ своенравное чудо усилительной техники. - Но протестовать - можно! И можно, и нужно! Помните, они говорят, что работают на благо народа! Так покажите им, что народу они не нужны! Игнорируйте их на улице, не обращайтесь к ним за помощью, не замечайте их в упор. Они не могут жить в вакууме. Рано или поздно они сдадутся, а мы - победим!
Олег победоносно осмотрелся по сторонам. Человек с ружьем что-то втолковывал командующему над водометами, изредка тыкая пальцем в сторону олеговой машины, из окна которой встревожено выглядывал охранник. Видимо, ее номера оказывали должный эффект, поскольку офицер нерешительно оглядывался по сторонам, соображая, как поступать дальше.
– А теперь, господа, настало время завершить наш митинг! - напоследок заявил Олег в мегафон, спрыгнул с ящиков, не глядя сунул устройство в чьи-то руки и бегом устремился к своему транспортному средству. Он рыбкой нырнул на заднее сиденье, распахнул бар и жадно припал к бутылке, выхваченной из бара. - Поехали! - махнул он шоферу.
– На совещание? - педантично уточнил тот, заводя мотор.
– Плевать на совещание, все равно опоздали, - выдохнул Олег, огромными глотками глотая пиво. - Давайте в министерство.
– А здорово вы там выступили, Олег Захарович, - обернулся к нему с переднего сидения охранник. - Особенно под конец, - его лицо странно дергалось, как будто он изо всех сил пытался удержать ухмылку. - Я и то некоторых слов не знал…
Машина покидала площадь, и позади нее стремительно рассасывался митинг. Олег тяжело вздохнул и откинулся на сиденье. Вот вам и начало избирательной кампании! Ох и аукнется мне это, с каким-то странным весельем подумал он, ох и аукнется! Шварцман просто взбесится. Но как же это, оказывается, просто - управлять толпой!…
Лимузин басистым рыком отогнал в сторону зазевавшуюся легковушку и свернул за угол. На светофоре загорелся зеленый.
19
– Ты абсолютно уверен?
В окно били лучи полуденного солнца. Октябрьское светило стояло невысоко, однако в комнате постепенно становилось жарко. Начальник канцелярии пальцем оттянул галстук, тяжело вдыхая душный воздух кабинета, и подставил лицо под струю воздуха от вентилятора.
– Абсолютно, Павел Семенович! - сидящий напротив него человек в капитанских погонах угрюмо кивнул. - Если раньше еще оставалась возможность, что это самодеятельность отдельных ублюдков, то теперь Дуболому деваться некуда. Эксперты подтвердили - подпись на приказе его личная.
– Тебе не кажется странным, что сам Директор Общественных Дел подписывает такие бумажки? Он что, не понимает, какой это компромат?
Человек в погонах пожал плечами.
– А кто этот компромат использует? Генеральный прокурор? Он наверняка куплен… или запуган. Это можно проверить, кстати. Хотите, дам команду ребятам поговорить с ним?
– Успеется. Ну, предположим, прокурор куплен. Насколько я его знаю, его даже пугать не придется - с радостью за гроши отдастся душой и телом. Ну, а я? Народный Председатель, в конце концов? Когда его молодцы крышуют подпольных дельцов - на такое можно закрыть глаза. Но транзит наркотиков?…
Капитан замялся.
– Давай, давай, говори! - внезапно рассердился Шварцман. - Что я тебе, красная девица, чтобы меня околичностями в постель затаскивать? Ну же!
– Знаете, Павел Семенович… - капитан виновато посмотрел на начальника канцелярии. - Вы ведь сами в курсе, что люди болтают. И что из милости Самого вы выпали, и что на пенсию вас отправят не сегодня-завтра, и что вообще вы как бы не сахаритский наймит… Хотите, папочку оставлю, со слухами? Там подборка очень даже любопытная… - Он потянулся к портфелю.
– Папочка… - пробурчал Шварцман, нахмурившись. - Оставь, конечно. Любопытно взглянуть - есть ли там что-то, чего я сам не знаю. Ну, а Треморов? Его-то ведь надо бояться?
Капитан с испугом взглянул на шефа. Тот испытующе смотрел на него, но в некогда грозном взгляде ощутимо проглядывала усталость.
– Видите ли, Павел Семенович… - глава аналитического отдела еще раз взглянул на начальника и внезапно решился. - Я оставлю вам еще одну папочку. Там… результаты прослушки… самого.
– Чего-о? - с изумлением протянул Шварцман. - Прослушки? Полозков, я же, кажется, строго приказал…
– Я ослушался! - твердо произнес капитан, глядя ему прямо в глаза. - Вы, Павел Семенович, должны играть по правилам, а я… я человек маленький. Если что, моя голова полетит, не ваша. Но, если позволите, я договорю. Результаты прослушки однозначно указывают, что господин Треморов является главным инициатором транзита наркотиков из Охвостья и даже из самой Сахары. Более того, можно предположить, что подобный транзит осуществляется в контакте с некоторыми низшими сахарскими чиновниками. Не с высшим начальством, разумеется, - торопливо добавил он. - Те сами со своими бандитами справиться не могут, за транзит наркоты голову кому угодно снимут.