– Уважаемый господин посол! - заявил он. - Я рад приветствовать вас на этой встрече, которая, не сомневаюсь, станет исторической вехой на совместном пути великих государств Ростании и Сахары! Я хотел бы выразить свою признательность… - Интересно, что за идиот писал текст, подумал он, пока рот механически выплевывал зазубренную речь. Всех уволю. Это надо же - Народного Председателя выставлять на посмешище. Неужели ни одного грамотного писаки не осталось во всей стране? Это чтобы я выражал признательность какому-то сахарскому негритосу?! Действительно, кризис, чтоб ему…
Со стороны референтов и прочей обслуги раздались жидкие аплодисменты. Треморов взял ручку и небрежно подмахнул свой экземпляр договора, затем пихнул его в сторону посла. В ответ тот бережно, чуть не с поклоном передал ему экземпляр договора с четкой, будто профессиональным каллиграфом выведенной, подписью своего президента, блеснув ослепительной белозубой улыбкой на угольно-черном лице. Высокие договаривающиеся стороны синхронно встали из за стола и, расточая улыбки и наступая на ноги окружившей их охране, поспешно ретировались из зала. Только оказавшись за его пределами, Треморов почувствовал, как взмок в своем душном темном пиджаке под юпитерами телерепортеров.
В гостевой комнате он плюхнулся на диван, махнув рукой, освобождая, секретарю и переводчику. Из патриотических соображений на публике посол изъяснялся исключительно на суахили, но в приватной обстановке на удивление хорошо говорил на ростанийском.
– Присаживайтесь, Мгата, - пригласил Треморов посла. - Что пить будете? Коньяк, водка, макале? Или что-нибудь экзотическое? - Он дотянулся до бара и распахнул его. - Что тут у нас? А, норвежское виски. Сильно, кстати, рекомендую. Налить?
– Спасибо, господин президент… э-э-э, Народный Председатель. Благодарю за оказанную мне честь, но сейчас я бы предпочел воздержаться. Нам есть что еще обсудить глаз к глазу… в приватной обстановке, я имею в виду, - посол вытянул длинные ноги и скрестил руки на груди. - Итак, чтобы не тянуть кота за хвост, как любят у вас выражаться, я хотел бы прояснить вопрос…
– Да знаю, знаю, - невежливо перебил его Треморов. Он плеснул себе макале и захлопнул бар. - Выборы вас интересуют да нефть с газом. Что, угадал?
– Если вам угодно выразить все именно в такой форме, то именно эти вопросы мне хотелось бы быть отвеченными, - осторожно ответил посол. - Да, нашего президента и наш парламент волнует несоблюдение демократических процедур в вашей стране. Поймите меня правильно, в другой ситуации мы бы не стали так настойчиво поднимать этот вопрос, в конце концов ваш политический строй есть ваше внутреннее дело, но… у нас свои выборы, и наш избиратель хочет знать…
– Вот и я про то же, - Треморов махнул в его сторону рукой с зажатым в ней стаканом. Прозрачная жидкость в нем опасно всколыхнулась, но осталась в рамках дозволенного. - Вам перед своими выставиться надо, голоса друг у друга рвете, как крокодилы - куски мяса, а у нас проблемы. Ладно, ладно, - он примирительно поднял руки, заметив, как возмущенный посол открыл рот. - Согласен, я слишком грубо формулирую, но ведь суть такова? - Он уставился на посла немигающим взглядом.
– В чем-то вы есть правы, - неохотно согласился тот. - Хотя высказанная форма не отличается корректностью. Но…
– Тогда давайте сразу закончим с этим вопросом, - обаятельно улыбнулся ему Народный Председатель. - Сегодня я подписал указ о назначении очередных выборов через месяц. Его опубликуют во всех газетах вместе с информацией о нашем сегодняшнем выступлении. Я надеюсь, это устроит ваших избирателей и вашего президента лично?
– Через месяц? - удивленно поднял брови посол. - Но как же рекламная… прошу прощения, избирательная кампания? Вам не кажется, что этот срок слишком мал для выдвижения кандидатов, и тем более для их… как это называется? Известнования?
– Раскрутки, вы имеете в виду? - отозвался Народный Председатель. - Увы, - он придал лицу постное выражение, - в наших нынешних условиях большие сроки нереальны. Страна в кризисе, во многих регионах до сих пор не отменено чрезвычайное положение. Мы не можем позволить себе длительных периодов неопределенности, когда никто не знает, останется ли моя подпись на документе легитимна завтра или нет. Нам придется пожертвовать некоторыми формальностями, чтобы избежать значительных потерь. Но не беспокойтесь, господин посол, - Треморов сменил выражение лица на торжественное, - проведем чрезвычайно демократично. Все кандидаты, включая меня, получат одинаковые возможности для агитации в свою пользу. Никому из них не станут препятствовать, обещаю. Кроме того, господин посол, я прошу вас не забывать, что уровень политической грамотности в нашей стране гораздо выше, чем у вас. Наш избиратель не пойдет голосовать за кандидата только потому, что тот выкидывает фортели на предвыборных собраниях, - он патетически потряс пальцем в воздухе. - Наш избиратель избирает исходя из политической и экономической программы кандидатов, потому что чувствует свою ответственность за будущее страны.
– И лучшая программа почему-то всегда оказывается у действующего Народного Председателя… - как бы про себя заметил посол.
– Почему "почему-то"? - удивился Треморов. - Это объясняется вполне объективными причинами. Действующий Народный Председатель гораздо больше осведомлен о реальном положении дел в стране, должность у него такая. Да и привыкают люди к нему. Ну, тут уж ничего не поделаешь, народ у нас консервативен, все новое принимает осторожно, если не сказать - с опаской. Так что можете заверить своего президента, что все пройдет правильно. Победит, как всегда, силь… лучший, я имел в виду.
– То есть, господин Народный Председатель, - тонкая улыбка появилась на губах посла, - мы можем быть уверены, что через месяц ростанийский народ вполне демократически выберет вас на новый срок. Я правильно следую вам?
– Да, господин посол, - скромно опустил глаза долу Народный Председатель. - Именно демократически, и именно через месяц, - он сделал глоток из своего стакана. - Мгата, вы уверены, что не хотите выпить?
– Пожалуй, я все-таки возьму чего-нибудь, - согласился посол. - Вы упомянули, кажется, норвежское виски? Да, и второй вопрос, который мне хотелось бы поднять. Определенные круги, - он покрутил пальцем над головой, - обеспокоены сокращением поставок нефти из вашей страны в последнее время. Смею заметить, Александер Володиславович, что это беспокойство более неприятно для вас, чем то, что мы имели обсуждать только что.
– Временные трудности, господин посол, - сухо ответил Треморов. - Я уже заверял эти круги посредством наших представителей в Маронго, что эти трудности действительно временные. В течение ближайшего месяца в строй войдет еще пять скважин в Каратоу, и сразу после выборов вы получите свое. И, Мгата, передайте пожалуйста этим кругам, что ростанийский народ сильно огорчится, если очередной продовольственный транш задержат под таким надуманным предлогом. Например, правительство с целью поддержки отечественного производителя может уменьшить квоту ввоза определенных товаров из Сахары. Тех же курячьих огузков, например. Я достаточно ясно выражаюсь?
– Вполне, - кивнул посол. - Именно так я и передам. Кстати, вы не слышали последний анекдот о нашем президенте?…
– Подобрал кандидатов? - Треморов задумчиво катал тонкий хрустальный стакан по столу, меланхолично вслушиваясь в его стеклянное громыхание.
– Да, шеф, - Шварцман, как всегда, преданно смотрел прямо на Треморова. - Пятерых, как вы и говорили. Из молодых… ну, почти молодых… да ранних, все прямо горят желанием поработать на благо народа. На высшем государственном посту, разумеется, - он нервно хихикнул. - Прикажете начинать кампанию?