– Когда? - в глазах Тилоса вспыхивает живой интерес. - Разве до нас были другие организации? В Архиве нет никаких упоминаний, я специально смотрел.
– Это не афишируется. Я пришлю тебе инструкцию, как добраться до этих сведений.
– Обязательно ознакомлюсь, - Тилос хмыкает. - Вообще, похоже, в Архиве куда больше всякой всячины, чем мы знаем. Взять те же куклы. Отличная штука. Электромагнитные эффекторы в пальцах - полный улет! Теперь я могу имплантировать ментоблок без постороннего оборудования!… - Внезапно он словно гаснет. - Не то, чтобы мне нравилось ставить ментоблоки. Жуткая это вещь - прямая модификация личности.
– Немногие так думают, - Джао с интересом смотрит на него. - Но ты чувствуешь правильно. Это то самое средство, которое далеко не всегда оправдывается целью. Но наши куклы - действительно прекрасное нововведение. Я сразу понял, что они придутся ко двору. Я вижу, ты полностью освоился со своей? Даже сюда пришел в ней.
– Я иногда забываю, что мое настоящее тело лежит где-то далеко в контрольной комнате, - смущенно улыбается Тилос. - Как будто в этой шкуре родился… Ладно, пойду. Я, наверное, и так тебя сильно отвлек.
– Нет, не слишком сильно, - смеется Джао. - Я уже давно не общался с кем-то, кто так внимательно меня слушает. По большей части от меня отмахиваются, как от мухи. Так что не стесняйся, заходи еще.
– Спасибо. Обязательно.
Терраса пустеет. Медленно тускнеет солнце, растворяются во мраке луг и леса. Серый туман заливает помещение, клубится вокруг кресла, в котором съежилась одинокая человеческая фигура.
– Почему он запросил личный контакт? - кажется, Джао произносит слова сквозь стиснутые зубы. - Почему отказался от обычной связи?
– Он подозревает, что я перепрограммирован, - сухой голос Робина гулко отражается от голых стен. - Он не понимает, кто и как может вмешиваться в мою работу. Судя по некоторым репликам, он предполагает самоуправство Ведущей или кого-то из членов Совета. Есть шанс, что в скором времени он докопается до запретных областей. Наверное, стоит проработать набор ложных данных, указывающих…
– Нет! - резко обрывает его Джао. - Это уже совсем неспортивно. Пусть все идет, как идет. И если именно ему суждено вывести меня на чистую воду, так тому и быть. Да и вообще пора заканчивать эту комедию. Если это судьба - пусть…
– Ты веришь в судьбу, Демиург?
– В моем возрасте вообще сложно во что-то верить, - горько усмехается тот. - Интересно, сколько же мне лет, местных, я имею в виду? Впервые над этим задумался. Девятьсот… да, почти девятьсот пятьдесят тысяч. Еще немного - и можно справлять юбилей. Даже страшно становится. Ох, страшно… Нет, судьба - это просто речевой оборот. Я не верю ни во что, за одним исключением. Я давно забыл себя в молодости. Но хочется верить, что когда-то я был похож на этого мальчика…
21
Михась в растерянности оглядывался по сторонам. Через затененные окна машины все снаружи представлялось в полувечерних тонах. Даже солнце, не по-осеннему весело сияющее с неба, превратилось в какую-то неприлично потертую медную монету.
– А куда едем-то? - нерешительно спросил он Васяна, развалившегося на переднем сиденье и курившего невообразимо вонючую сигарету. - Я тут вроде бы как… ну, на работу опоздаю… Завлаб с меня шкуру спустит, если что…
– Не дрейфь, программист, - спокойно ответил тот. - Будет тебе и дудка, будет и свисток. Напишут такую отмазку, что твой шеф и пикнуть не посмеет. А посмотрят на тебя умные люди, да понравишься ты им - вообще на новую работу переведут, и сможешь ты на своего завлаба с высокой колокольни поплевывать, - Васян сплюнул в окно. - Помнишь Рыжего?
– Ну да… Мне тогда еще дома от жены влетело за то, что на рогах приполз, - смущенно улыбнулся Михась. - А что?
– Ну, я не программист, у меня специальность другая, - объяснил Васян. - А вот он - спец, да такой, что закачаешься. Проверяли мы тебя, значит. Вдруг и не программист ты никакой, а так, языком треплешь. Попался нам как-то такой, - Васян снова сплюнул в приоткрытое окно, чуть не попав на деловито пробегавшую мимо дворняжку. - Все бил себя пяткой в грудь да кричал, что он по машинам самый крутой в городе… - Васян замолк.
– И что? - осторожно спросил Михась, увидев, что тот не собирается продолжать.
– Да ничего, - неохотно ответил Васян. Казалось, что он уже жалеет, что сболтнул лишнего. - Треплом оказался. Рыжий его враз расколол. Ничего, говорит, не знает, только язык длинный. Еще словечко такое употребил… Блин, как его… Лемур, что ли…
– Ламер, - машинально поправил Михась. - И что?
– Ну, закатали его в спецсанаторий, - опять как бы через силу ответил Васян. - Учреждение у нас строгое, режимное, а он, видишь, говорил много. Вот и упрятали пока от греха подальше. Эх, времена настали… Раньше бы к стенке его, раз, и готово, чтобы государственных тайн не выдавал, а сейчас чикаются, - он тяжело вздохнул, видимо, глубоко сожалея о старых добрых временах.
– Васян, погоди, постой, - заволновался Михась. - Какое еще строгое, режимное? Мы так не договаривались! Я не хочу в режимное, мне и без допуска жить хорошо!
– А кто тебя спрашивает? - лениво удивился Васян. - Родина сказала "надо!", гражданин ответил "есть!". Я вот тоже, может, не хотел на государство вкалывать. Знаешь, как мы с ребятами в свое время повеселились знатно? Нас вся шантрапа в городе боялась. Да одни ювелирные мы полсотни раз, не меньше, брали. По нам одним спецбригада общаков работала, да так и не сработала. И попались-то по глупости, на одного лоха на югах наехали, бабок стрясти решили, а он возьми да окажись шишкой из крупных. Там нас и повязали. Ну, корешей моих в лагеря, перевоспитываться, а мне предложили - или вышак, или на нас работаешь. Думаешь, я долго выбирал? То-то. Ну да ничо, не фонтан, конечно, но бабки нехилые платят, да и мусора поганого я при случае могу во фронт перед собой поставить. Так что не журись заранее, авось еще и понравится. Опять же, если не понравишься спецам, то отправят тебя на все четыре стороны. Может быть. Хотя могут и закатать, куда и того, первого, - он плотоядно ухмыльнулся.
Михась совсем пал духом. Он открыл было рот, но, взглянув на ехидную рожу Васяна, сидящего к нему вполоборота, стушевался и замолк.
Вскоре машина подъехала к старому, но опрятному двухэтажному зданию, обнесенному высоким каменным забором с колючей проволокой наверху. Водитель подрулил к массивным металлическим воротам и высунулся в окно навстречу неторопливо подошедшему охраннику, сунув ему какую-то бумажку. Тот бросил на бумажку настороженный взгляд, посмотрел на водителя и нехотя махнул - мол, проезжайте. Створки ворот торжественно поехали в стороны, и машина протиснулась во двор. Ворота позади захлопнулись с глухим гулом.
– Ну, программист, выходи, приехали, - Васян толкнул дверцу и выбрался наружу. Михась вылез за ним и оказался на асфальтированной дорожке, ведущей к резному деревянному крылечку. Васян уже неспешно двигался в сторону двери, и Михась поторопился за ним. Оставаться в одиночестве на пустынном дворе строгого режимного учреждения не хотелось.
За дверью их встретил еще один хмурый охранник с разрядником наперевес. Повертев в руках пропуск, который ему сунул Васян, он покопался в своих бумажках, закинул оружие за спину и что-то нечленораздельно буркнул.
– Пошли, - коротко бросил Васян Михасю и двинулся вверх по лестнице.
На втором этаже было много обитых черной клеенкой дверей, из-за которых не доносилось ни звука. Васян подошел к одной из них и уверенно дернул на себя. Дверь не шелохнулась. Шепотом выругавшись сквозь зубы, он повернулся к ней спиной и несколько раз сильно ударил ногой, оставив на клеенке неопрятные следы. Похоже, эта процедура проделывалась не впервые.
Через несколько секунд дверь отворилась изнутри, и в образовавшуюся щель просунулась голова Рыжего.
– А, это ты, - разочарованно сказал он.
– А ты кого ждал? Шемаханскую царицу? - зло спросил Васян. - Сколько раз говорил - подай заявку, пусть звонок проведут. Я уже об эту хренову дверь все пятки отбил, - он дернул дверь на себя, так что Рыжий чуть не полетел кубарем, и вошел внутрь. Михась неуверенно последовал за ним.