– Ну что у тебя за тюремные словечки? - досадливо поморщился Перепелкин. - При чем здесь шестерки? Еще раз повторяю: неважно, кто станет Народным Председателем. Я бы с радостью снял свою кандидатуру, да только мои не поймут. Шушукаться начнут, слухи потянутся… Председателем может стать любой, наша задача - сделать так, чтобы он остался пустым местом. По-хорошему бы посадить на трон какого-нибудь надутого идиота вроде Дуболома…
– Только через мой труп! - резко выплюнул идеолог.
– Ну, не Дуболома, - пожал плечами Перепелкин. - Это я так, к слову. Ни Дуболома, ни Шварцмана туда, разумеется, пускать нельзя, они всех под себя подомнут. Но любую пустышку, которой нравится на экранах мелькать и перед журналистами важную персону строить. Сами смотрите: индустрия, продовольствие и идеология - все, что нужно, чтобы крутить страной, как вздумается…
– Не все, - тонко улыбнулся идеолог Папазов. - У нас нет главного - силы. Все равно придется звать либо Дуболома, либо Шварцмана. Ну, или Тропинкина…
– Тропинкин - дебил, - хмыкнул Смитсон. - Иметь в руках армию - и не взять власть, когда она валялась на дороге? Да я бы на его месте…
– …сидел в казарме и чесал репу, - оборвал его Перепелкин. - Ты, Ваня, всегда слишком прямолинеен, уж извини меня за правду. Ты бы попер танками на толпу, и солдаты бы точно взбунтовались. А сошедшие с ума танковые роты - это, знаешь ли, не сахар даже в нормальной обстановке.
– Тропинкин ничего не решает, - задумчиво проговорил идеолог. - Он только и умел, что поддакивать Треморову. Не дурак, но инициативы лишен начисто. Генерал - он и есть генерал. Хотя… он может оказаться нам полезным именно потому, что исполнитель, не игрок. А вот со Шварцманом я договариваться не буду, и не просите. Во-первых, власть у него уже не та, что раньше. Во-вторых, старый крокодил сожрет нас, как только получит шанс. Дуболом… не знаю, не знаю. Вот он дурак, и дурак амбициозный. Тоже попытается нас сожрать, хотя ума не хватит. Но запросто устроит очередные беспорядки на пустом месте. Нет, их обоих нужно… того, чем быстрее, тем лучше. И своих людей на их места…
– Ну вот, это уже конструктивно, - с облегчением вздохнул директор Индустриального комитета. - Ванюша, твоего голоса не слышу. Ты как, согласен играть в команде?
Кривая ухмылка исказила лицо Смитсона.
– Что я, тебя не знаю? Обязательно ведь кинешь, если удастся.
– Да и ты не образец порядочности, - парировал Перепелкин. - Сколько раз ты меня подставлял? Чуть что - и не ты в неурожае виноват, а я дерьмовые трактора делаю!… Ладно, не о том речь. Нас трое, как паритет держать - как-нибудь договоримся. Каждый из нас при желании сумеет устроить стране небо в овчинку, так что обманывать друг друга - не в наших интересах. Да что мы, в самом деле, на троих этот мир не поделим?!
– Может, и поделим, - согласно кивнул Папазов. - Как делить - еще обмозговать надо. Может, это и в самом деле лучше, чем в глотки друг другу вцепляться. Ну, а в Председатели кого?
– Да хоть кого! - отмахнулся Перепелкин. - Какая разница? Рулить все равно мы будем.
– Не скажите, Владислав Киреевич, не скажите… - покачал головой идеолог. - После десятилетий самоличного властвования Председатель - это фигура. Ему просто по инерции продолжат подчиняться. Посторонних на таком посту, пусть и декоративном, быть не должно. Предлагаю так: пусть им станет кто-то из нас троих. Кто - пусть решит народ. В конце концов, полезные иллюзии нужно поддерживать. Пусть массы почувствуют себя значимыми, это выпустит пар и даст нам некоторую передышку. Остальных же кандидатов нужно… убедить снять свои кандидатуры. Ну, пообещать им чего-нибудь…
– Дельно, - кивнул Перепелкин. - Наверное, так и поступим. Ваня, что думаешь?
– Что глупо все это, - пробурчал Смитсон. - Не надо было в Малый Совет пускать Шварцмана. У меня от этой змеюки мурашки по коже. Заявили бы, что только кандидаты в Председатели участвуют, и дело с концом.
– Тогда пришлось бы и остальных кандидатов звать, - хмыкнул идеолог. - И получили бы мы толпу полудурков на свою шею. Нет уж, пусть эта парочка под нашим приглядом побудет. Только вот… ма-ахонький такой вопросик остается. А что эти… сине-желтые скажут, когда пронюхают? А ведь они обязательно пронюхают!
– А вот здесь, - на лице директора Индустриального комитета отразилось торжество, - как раз проблем нет. Я с ними разговаривал!
– И что?
– И у нас нет особых возражений.
Все трое одновременно вздрогнули. Темная фигура обозначилась в тенях в углу комнаты, сделала шаг вперед, к тусклому свету лампочки.
– Мы понимаем, что страна в тяжелом положении, - Хранитель остановился, не доходя до стола пары шагов, и скрестил на груди руки. - Мы полагаем, что ситуацию необходимо срочно стабилизировать, и выборы правителя сейчас совсем некстати. Однако их отмена может негативно повлиять на отношения с Сахарой, чего сейчас допускать нельзя никак. Поэтому выборы должны состояться. Предлагаемый уважаемым Семеном Киреевичем триумвират… достаточно любопытен. Мы не собираемся мешать вам.
– То есть вы развязываете нам руки? - секретарь по идеологии напряженно всмотрелся в излучающую почти физический холод фигуру. - Вы не станете протестовать против давления на прочих кандидатов? Против устранения опасных фигур?
– Мы собираемся предоставить событиям возможность развиваться естественным путем, - Хранитель многозначительно улыбнулся. - А там посмотрим.
Он сделал шаг назад, второй, его фигуру окутало размытое облако. Мгновение - и неожиданный гость исчез. Министр продовольствия Смитсон со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы.
– Ну, смотри, Владик, - пробормотал он сдавленно. - С огнем играешь. И нас прямо в самое полымя тянешь…
– Жизнь такая, - пожал плечами уже пришедший в себя Перепелкин. - Ты с нами или нет?
– С вами, с вами… - Министр продовольствия мотнул головой. - Хотел бы я только знать, на что они собираются "посмотреть"!
25
Олег откинулся на спинку стула, саркастически улыбаясь. Интересно все-таки посмотреть на них при свете. Впрочем, вряд ли я получу от этого эстетическое удовольствие, знаете ли. Обвисшие подбородки, заплывшие глаза, толстые животы, блестящие лысины… Что там еще может иметься у Важных Персон в нашей стране, особенно у Очень Важных Персон? Некогда им за фигурой следить, надо делами государственной важности заниматься. Свет от торшеров бил ему в глаза, и где-то на грани поля зрения плавали серые и черные пятна.
– А если нет? Почему вы решили, что я захочу остаться бессловесной игрушкой у вас в руках? У нас всеобщие прямые равные выборы, и это положение еще никто не отменял, насколько мне известно. А то, что вы мне советуете, мягко говоря… м-м-м, не укладывается в эти рамки. Не думаю, что это приемлемый вариант.
– Молодой человек! - голос за границей светового круга начал раздражаться. - Вы, кажется, забываетесь! Мы не даем советов, пора бы уже это понять. Сейчас мы - высшая власть в государстве, нравится это вам или нет, и мы не советуем, а приказываем! Будьте добры подчиняться, если не хотите крупных неприятностей!
– Например? - мягко спросил Олег. - Если я правильно понимаю, прежде всего вам придется снять меня с дистанции под надуманным предлогом.
– Именно так мы и поступим, - значительно проговорил его собеседник из тени. - Только зачем же под надуманным? Уж кому-кому, а вам-то должно быть хорошо известно, что нет на свете ангелов. Например, ваша связь с…
– При чем здесь моя связь? - прервал его Олег. - Будь у меня хоть двадцать любовниц одновременно, это не является формальным поводом для дисквалификации. Боюсь, что…
– И правильно делаете, что боитесь, - прервал теперь уже его Глас-Из-Тени. - В гражданском кодексе до сих пор есть статья, карающая за внебрачные связи. Не слишком строго, штраф да пара месяцев общественных работ, но вас, я полагаю, мы даже на работы отправлять не станем. Хватит штрафа, чтобы исключить вас из списка кандидатов на совершенно законном основании. Так что правильно боитесь, гражданин Кислицын! - У Гласа-Из-Тени явно прорезались прокурорские интонации.