- Последнее время меня не покидает ощущение, что я упустил нечто важное, – голос Редгара звучал спокойно, но даже в этой уверенной его интонации девушка почувствовала тревогу. – За то время, пока я восстанавливал артефакт переноса, в замке произошло несколько событий, натолкнувших меня на мысль, что предатель был не один.
- Тот, кто подлил в вино яд?
- Да. Яд из мертвого камня. Предателем оказался ближайший советник отца. Его допросили и казнили сразу же после… После. Я подозревал, что у него был сообщник или несколько, но никого найти так и не удалось. А вчера я узнал, что смерть нашего сына тоже была… не случайна. Все это время рядом со мной безнаказанно жил убийца.
- О Боги... – Аника ошеломленно застыла, осмысливая услышанное, но потом, пораженная догадкой, невольно потянулась к Редгару. – Те раны, которые были на тебе в первую встречу… может, это был второй предатель? Ты нашел его… найдешь, через несколько лет. И он ранит тебя, когда ты захочешь перенестись ко мне. Вдруг это тот, кому ты доверяешь?
Редгар нежно прижал к груди ее протянутые ладони и успокаивающе улыбнулся.
- Не тревожься, моя девочка. Если я его нашел, значит выследил и воздам по заслугам. Не бойся, у волков отличная регенерация. Сожалею, что напугал тебя тогда. Маленькая моя...
Он не выдержал и снова обнял девушку. Одной рукой. Так бережно и нежно, что ладонь, которой он прикоснулся к ее спине, ощущалась легко и почти невесомо.
Замер. Уткнулся лицом в ее волосы и просто дышал.
Аника тоже счастливо притихла, радуясь хоть такой близости.
Главное, что Редгар не погибнет. Пусть они никогда больше не увидятся, не прикоснутся друг к другу, но он будет жить. Вернувшись в свое время, расквитавшись со всеми врагами, будет жить долго-долго.
Ее любимый и правильный король-волк.
Аника и не заметила, как теснее уткнулась в такую родную грудь. Ласково прижалась, устраиваясь в теплых полуобъятиях, невольно запутываясь пальцами в кромку все еще наброшенного на плечи Редгара мягкого плаща.
Мужская рука на ее спине слегка дрогнула. Пальцы непроизвольно сжались, вжимаясь в кожу сильнее и уже не так невинно. Другая рука, которой Редгар опирался о стол, напряглась, но так и не сдвинулась.
“Ну же, пожалуйста, коснись меня!..” – с мольбой подумала девушка, неподвижно замерев и невольно отсчитывая, как громко и встревожено отбивает удары в груди ее влюбленное сердце.
И легко выдохнула, не сдержавшись. Прямо ему в грудь. Горячим дыханием, словно ожогом, опалив его кожу сквозь рубаху. Там, где сердце.
И он не выдержал.
Вжал ее в себя горячо и отчаянно. Обнял жадно, сладко.
И она податливо влипла в него.
Вцепилась обеими руками, уже не сдерживаясь, гладя и целуя, куда доставала – в плечи, в солоноватую шею, в слегка пахнущий мятой подбородок.
Не в силах остановиться, Редгар начал ловить губами ее поцелуи – сначала так само порывисто и безотчетно, упиваясь теплом и сладостью касаний, смакуя и хмелея от несмелых прикосновений и податливости прижимающегося к нему тела. А потом – все больше разгораясь, теряя контроль и погружаясь в пьяное счастье, разделенное пополам.
Плавясь в объятиях мужчины, Аника не заметила, как он снял и постелил на лежащем в углу соломенном тюфяке свой мягкий бархатный плащ. Теряясь и нежась в незнакомых и таких острых ощущениях, она бесстрашно и доверчиво закрыла глаза, отдавшись ласкающим ее рукам, чувствуя у себя на шее, плечах, лице горячее дыхание Редгара, его пальцы, язык, губы.
Когда он осторожно коснулся губами груди, она вздрогнула, не открывая глаз. Всего лишь вздрогнула и смело подалась вперед. Еще ближе. Подрагивая от холодящего оголившуюся кожу воздуха и возбуждения. Ближе к его горячим губам.
Отдаваясь и разрешая.
Касаться ее даже так. Целовать так горячо. Везде.
Выпивать своей страстью ее девичий стыд и на короткий миг накатившую панику.
Особенно, когда его руки коснулись ее там.
Нежно, трепетно.
Легким дрожанием передавая всю силу сдерживаемого мужчиной желания.
Проникая в нее пальцами очень медленно и осторожно, Редгар мягко ласкал дрожащую девушку изнутри, приучая и успокаивая. Замерев в уже влажной запретной глубине, неожиданно коснулся самого чувствительного места и нежно погладил там пальцами, обжигая незнакомым раньше сладким и острым огнем.
И горячая лава внутри Аники вскипела от этого касания.
Разлилась по всему телу, сотрясая крупной дрожью. Передаваясь, как пожар, уже с трудом сдерживающемуся мужчине.
И он вошел в нее.
Задыхаясь от затопивших душу чувств – желания, нежности и страсти. Сжимая лежащую под ним девушку как самую вожделенную и долгожданную ценность. Проникая в нее нежно и неумолимо, на всю глубину, жадно наполняя собой и отчаянно цепляясь за так долго сдерживаемую надежду.