Испуганная Аника тоже поняла, в кого превращается ее принц, с ужасом наблюдая за мощными, вытягивающимися из пальцев Редгара когтями и бешено увеличивающимися мышцами.
Проклятие!.. Она ведь совсем забыла о противоядии!
Уверенная, что опасность позади, она даже не рассказала о нем Редгару.
Лихорадочно шаря ладонями по земле, в сгустившейся темноте, Аника судорожно пыталась вспомнить, когда же именно и где выпустила заветный пузырек из рук.
Есть!
Холодное стекло долгожданной тяжестью зацепилось за пальцы.
Не отрывая взгляда от Редгара, Аника наугад нащупала край закрывающей узкое горлышко пробки и медленно двинулась к оборотню.
- Нет! – прохрипел, склоняясь к земле Редгар. – Не подходи ко мне!..
- У меня есть противоядие! – крикнула Аника быстро. – Оно подействует лишь на человека. Ты сможешь продержаться еще чуть-чуть? Я волью его тебе в рот!
Редгар рыкнул что-то, Аника совсем не разобрала слов. Но уже в следующий миг, крепко прижимая к себе когтистые лапы, и фиксируя ими собственное тело у могучей поваленной ели, Редгар кивнул, показывая, что можно подойти ближе.
- Я попробую продержаться. Только будь осторожна… Если начнется опять, беги…
Не ожидая окончания фразы, Аника ловко подскочила к Редгару, на ходу открывая бутылочку и вливая содержимое в его приоткрывшиеся губы.
Не удержавшись, быстро погладила щеку, щемяще вглядываясь в напряженные глаза принца и нехотя отступая.
- Подожди… – Редгар прислушался к себе и, немного удивленно попросил. – Сделай еще так, пожалуйста… Кажется, это успокаивает зверя.
Аника приблизилась и судорожно провела рукой по растрепавшимся волосам мужчины. Потом, откинув пустую бутылочку, обеими ладонями нежно прикоснулась к лицу. Вглядываясь, изучая. Изумленно ощущая, как с каждым мгновением оборотень успокаивается все больше.
Костер практически погас, и лицо Редгара, почти скрытое ночной мглой, лишь слабо отсвечивало белым пятном. Ярко горели лишь его глаза, двумя янтарными огоньками светясь и плавя ее мысли.
Волнуя.
Ощутив на талии руки (не когтистые лапы, а именно руки!), Аника вздрогнула. Но ладоней от лица Редгара не убрала.
Как зачарованные, застыв в пространстве и времени, они смотрели друг на друга, не двигаясь.
Редгар немного просунул руку вперед, обнимая Анику теснее. Ее пальцы на лице теплыми лепестками ласкали кожу и непонятно жгли шею, путая мысли Редгара и заставляя непроизвольно прижимать к себе девушку ближе. Еще ближе.
Успокоившийся и освобождающийся от яда организм забурлил силой, наполняясь магией призыва и восполняя так жестоко и резко опустошенные отравлением силы.
Магия пьянила, как и замершая в объятиях девушка.
Магия уговаривала вжаться в девушку сильнее.
Прикоснуться к таким манящим сладким губам, полураскрывшимся от волнения.
Провести горячими ладонями по такой желанной округлости плеч, притронуться к медленно поднимающейся и цепляющей взгляд груди…
Не выдержав зова, Редгар прислонился губами к виску девушки, шумно дыша и стараясь обуздать эмоции. Не испугать напором и таким не вовремя забушевавшим в крови желанием близости.
- Поцелуй меня… – попросила Аника внезапно.
Встала на носочки и, обхватив теплыми ладонями спину Редгара, потянулась к нему.
«Сладкая! Наша пара…», – прорычал внутри зверь, урча и … потявкивая?
Впрочем, Редгар уже не слушал.
Голодно и жарко впившись в губы Аники, он хмелел от ее неожиданно-ягодного вкуса и от разгорающегося в груди пламени.
Пил ее жадно, сладко, боясь хоть на миг оторваться для выдоха. Руками изучая податливо прижимающееся тело, сквозь одежду, наощупь, познавая влекущие изгибы бедер.
Аника отвечала с пылом всей присущей ей страсти – свежей и юной, как дикий весенний малинник.
Узнавая и познавая своего Редгара по-новому, присваивая… и привыкая.
Никогда она больше его не отпустит.
Будет жить с ним долго-долго, любя и поддерживая, вместе воспитывая будущих детей и благодаря судьбу и того, далекого, любимого Редгара за каждый подаренный день новой жизни.
Эпилог
Он стоял и смотрел на сплетенные в объятиях тела молодого мужчины и девушки, прикрытые знакомым ритуальным плащом, и не решался уйти. Ночная мгла никогда не была препятствием для оборотней. Поэтому он замер, жадно всматриваясь в до боли дорогие черты спящей в мужских руках девушки, стараясь впечатать в память каждую деталь.
Так будет правильно.
Она не должна знать, что он выжил. Тогда, прощаясь в сторожке, он больше всего боялся, что не сможет ее увидеть. Но теперь благодарен судьбе, что она поверила в его смерть.