За этим занятием меня застал Тиберий Тихий — в какой-то момент густая тень отделилась от стены и шагнула на освещённое лампами пространство зала, обернувшись высоким лысым мужчиной. Сегодня Тиберий был без маски, у него оказалось сильно обветренное лицо с множеством крупных и мелких родинок на щеках. Я поздоровался и продолжил свои бесполезные (надеюсь только пока) тренировки с мечами.
Тиберий долго наблюдал за моими жалкими попытками повторить веерную атаку с использованием двух длинных мечей, потом высказал своё мнение:
— Я думаю, приёмы воровского стиля боя возможно перенести для использования мечей, конечно, после длительных тренировок. Но для простых стальных клинков, какие у тебя сейчас, это вряд ли получится. Мечи должны быть более лёгкими и тонкими, и очень качественными — к примеру, сделанными из мифрила или красного камня. Такие мечи стоят весьма дорого, но их можно найти в лавках хороших оружейников. Говорят, в древние времена раскола дварфов подземные мастера делали и магические клинки. Но сейчас секрет их создания утерян. Если сейчас ты и найдешь магический мифриловый длинный меч, то он стоит целое состояние. А уж найти парные клинки в наши дни можно разве что в древних гробницах. Но, как известно, из этих полных ловушек, магии и нежити гробниц мало кто возвращается живым. Так что, мой тебе совет, бросай маяться дурью и замени мечи на кинжалы!
Я попросил Тиберия составить мне пару в спарринге на кинжалах, и он, воровато оглядев зал и убедившись, что никто за нами не смотрит, согласился. Тиберий совершенно зря стеснялся, сражался он великолепно — двигался стремительно, я едва улавливал глазом перемещения его тела, а уж молниеносные движения деревянных ножей в его длинных руках отследить было просто невозможно. Мы тренировались около двух часов, и лишь к исходу занятий Тиберий заметно устал и начал иногда пропускать мои выпады. После каждого моего успеха Тиберий неприкрыто удивлялся и ругался непечатными витиеватыми фразами.
В конце концов, мы оба без сил опустились на соломенный пол. Тиберий часто дышал и долго не мог прийти в себя. Потом он с придыханием произнёс:
— Ты молодец, Серый Ворон, у тебя огромный талант. А я вот заметно старею — получить семь попаданий от новичка за одно занятие — это вообще недопустимо для преподавателя. Хотя, говорят, ты и Властелину сумел зацепить…
— Да, трижды за урок, — похвалился я.
— А… ну тогда не всё для меня потеряно, оказывается, — усмехнулся Тиберий, с трудом вставая и стряхивая прилипшую к одежде солому. — Можно мне ещё лениться и жирком обрастать.
Потом он сразу посерьёзнел и сказал:
— Завтра малый выходной, обязательных занятий в школе не будет. Ты будешь в городе. Конечно, ты волен делать, всё что хочешь. Но, прошу тебя, постарайся не ввязываться в авантюры. У тебя огромный потенциал — если тебе как следует обучиться, то ты через два-три года сможешь стать одним из лучших воров города. Если, конечно, не будешь спешить и неподготовленным лезть в неприятности. Не дай нетерпеливости загубить своё будущее!
Я пообещал уходящему Тиберию быть осторожным в городе и после некоторого отдыха продолжил занятия — лазил по крючьям и канатам, балансировал на шатающихся подвешенных за цепи брёвнах и бочках, отжимался от пола и кувыркался. Когда раздался гонг, призывающий учеников на обед, я был мокрым от пота и едва держался на ногах от усталости.
Остальные ученики пришли на обед с занятий какими-то ошалевшими и напуганными. Ещё бы, усмехнулся я про себя, им начинать учить математику в таком уже немаленьком возрасте — мозги с непривычки, наверное, набекрень встали! Ребята и Каришка с тоскливой завистью смотрели на моё мокрое от пота тело — уверен, любой из них с радостью променял бы урок математики на неделю самых упорных тренировок в спортзале. После обеда мне удалось перехватить Каришку и поговорить с ней наедине. Я, как мог более аккуратно и корректно, пересказал ей просьбу руководителя службы безопасности школы воздержаться пока от карманных краж, чтобы не попадаться стражникам. Девушка выслушала меня и с тоской в глазах ответила:
— А ты бы сам на моём месте смирился и согласился стать рабом? Или всё же боролся бы изо всех сил за свою свободу?
Вопрос поставил меня на некоторое время в тупик. Но после недолгого раздумья я честно ответил:
— Я бы боролся, пока есть хоть малейшая возможность.
— Вот видишь. А для тайфлинга, уж можешь мне поверить, попасть в рабство — гораздо худшая беда, чем для человека. Тем более для тайфлинга женского пола. Так что, спасибо тебе за заботу обо мне, но я буду бороться за свою свободу, пока существует хоть малейшая надежда. У меня есть ещё целых двадцать восемь дней на то, чтобы выплатить штраф. И я не собираюсь тратить это время впустую — буду цепляться за любую возможность добыть золото. И, конечно же, буду воровать.