— С каких это пор дети сторожат караваны дварфов? Что, у бородатых нет денег на нормальных охранников? Или их собственные руки разучились держать топоры?
Проснулся я резко, как от ушата холодной воды — я вспомнил, откуда знаю лицо того человека в тёмных одеждах, который вечером сидел за столом под лестницей. Это был один из бандитов, напавших на караван! Он, помнится, в конце боя сбежал и скрылся в лесу. Что делать? Кому сообщить о преступнике? В том, что бандит меня узнал, я нисколько не сомневался — не так много человеческих детей сопровождает караваны дварфов. И это он, наверняка, посматривал в мою сторону весь вечер.
Была глухая ночь, мне было жутковато — а вдруг эти бандиты сейчас под самым моим окном на первом этаже меня высматривают? Самое последнее, что я бы сделал в данном случае — это пошёл на улицу. Но, как назло, мне действительно нужно было срочно пройтись на задний двор гостиницы — выпитая жидкость давала о себе знать. Я встал, оделся и вооружился. Очень осторожно, стараясь оставаться всё время в тени, я медленно прокрался в зал. Было темно, в зале никого не было. Я тихо приоткрыл дверь на улицу и тут же шмыгнул в густую тень у кустов.
На улице было намного светлее, чем в помещении. Страх постепенно стал уходить. Я прошёл мимо конюшни с нашими волами и телегами. Охранник, перебрав вечером пива, спал на соломе возле одной из телег. Это опять был тот самый охранник, которого я считал в долгу перед собой. И, в который уже раз, этот лентяй спал на посту.
Я сходил в кабинку на заднем дворе. Никого на улице, кроме спящего охранника, не наблюдалось. На обратной дороге я подошёл к спящему, долго стоял рядом и, резко решившись, вынул свой нож и срезал у дварфа кошелёк. Отойдя в тень у стены, я осторожно пересыпал содержимое в свой кошель, а пустой чужой кошелёк перебросил через забор.
Так же тихо я вернулся в свою комнату, запер дверь изнутри и ещё раз внимательно осмотрел содержимое своего кошелька — не попалось ли вдруг чего-то характерного, вроде медальона или камешков, по которым хозяин мог бы опознать свои вещи. Всё было спокойно, были только монеты разного достоинства. Я, довольный свершённой местью жадному дварфу, разделся и лёг спать.
Разбудили меня крики во дворе. Суртак Тяжёлый, который оставался ночевать в доме своего правнука, на чём свет стоит ругал одного из дварфов.
— Что там случилось? — спросил я стоящего у окна Пузыря.
— Не знаю, кажется, охранник уснул, а нас ночью обворовали, — ответил Петька.
У меня сердце гулко застучало. Так быстро обнаружилась пропажа! Сейчас будут искать виноватых, узнавать — кто и что видел ночью? А вдруг кто-то заметил, как я крадусь в темноте? Я постарался взять себя в руки.
— Пойдём на улицу, выясним — в чём дело, — предложил мне Петька.
Мы оделись и вышли на улицу. Суртак уже прекратил распекать дварфов, залез на телегу и рылся в мешках. Остальные охранники, притихшие и потупившиеся, стояли рядом.
— Пропало шесть мешков с оружием! — заключил грустный Суртак после долгих поисков. — Причём два мешка с дорогим оружием Тумика. Как такое могло случиться?
— Я верну потери, всё отработаю, — бормотал провинившийся охранник.
— Да что ты сможешь? У тебя даже денег не осталось — эти воры забрали твой кошелёк. Заметь, не отобрали в бою, не сняли с твоего трупа. Они даже посчитали лишним тебя убивать. Посчитали тебя безопасным для них.
Тут у меня в голове как бы сошлась головоломка. Нет, конечно, я и ранее знал, кто взял кошелёк охранника. Но вот то, что украдено шесть тяжёлых мешков оружия и именно шесть человек шептались вчера под лестницей, наблюдая за стремительно пьянеющими дварфами, значило… Это точно они! Тем более что один из них встречался нам и раньше.
— Наверное, я знаю, кто украл оружие, — громко сказал я.
— Рассказывай, — Суртак тяжело спрыгнул с телеги и встал рядом со мной. — Что ты знаешь?
Я рассказал, что видел вчера шесть человек в зале, которые не пили, а тихо беседовали и наблюдали за дварфами и нами, стараясь оставаться всё время в темноте под лестницей. Я также сказал, что мне показалось знакомым лицо одного из них, он напомнил мне скрывшегося в лесу бандита. О своей ночной прогулке я, понятное дело, умолчал.
— Почему ты не сказал это вчера? — строго поинтересовался Суртак Тяжёлый.
— Во-первых, я не был уверен. А, во-вторых, ваши люди были к тому времени весьма подвыпившими и заняты с девушками. Я посчитал излишним ходить по всей гостинице, стучаться во все двери, искать их и делиться своими смутными подозрениями. Они бы не стали меня слушать.
— Это точно, — согласился со мной Суртак. — Лет двести назад я бы сам спустил тебя с лестницы, если бы ты лез ко мне со своими подозрениями в такой неудобный момент. Тогда делаем так: ты и ты — Суртак указал на двоих дварфов — остаётесь здесь. Накормите волов и посторожите телеги. Ты и ты — на меня и Пузыря — бегите к обеим воротам крепости и просите, чтобы никого не выпускали. Остальные идут со мной к хозяину гостиницы, спросим — что он знает о тех посетителях. Они явно местные и где-то живут в этом маленьком посёлке.