— Не тяни, рассказывай.
— Это знамя с росписью Сандино было показано на конгрессе Лиги Наций. Вы только подумайте: знамя главного врага свободы в присутствии четырёхсот делегатов со всего мира было развернуто в зале конгресса! И все узнали, что это знамя захватили в кровопролитной борьбе отряды под командованием Сандино. Весь мир узнал о борьбе партизан за независимость своей Родины! И все увидели надпись, сделанную Сандино!
— А как знамя попало в Лигу Наций? — спросил Седой.
— О, это отдельная история. Доставить знамя взялся мексиканский писатель. Знамя разыскивали все американские ищейки. Его путь лежал через Нью-Йорк… Проходя таможню, он обернул знамя вокруг себя, а чтобы скрыть неестественную полноту, надел пальто и прикинулся простуженным. Четвёртого июля он прибыл в Нью-Йорк. На каждом углу — флаги, День Независимости. У него были сутки до парохода, отправляющегося в Европу. Что двигало писателем — неясно, но он, как мальчишка, захотевший похулиганить, вывесил знамя на балконе, как патриот… Вы только подумайте: знамя, за которым охотились все спецслужбы США, было у них под носом! Так знамя с росписью Сандино побывало над главным городом зла. Прибыв в Германию, его встретили немецкие товарищи и помогли попасть на конгресс Лиги Наций. — Капитан замолчал, что-то рассматривая в бокале с ромом.
— Предлагаю выпить за смелых и преданных делу революции людей! — поднявшись, произнёс куратор.
Все офицеры встали.
— «Свободная Родина или смерть!» — произнесли офицеры хором.
Вечер затянулся: пили за свободу, Родину, Сандино, Фиделя, Советский Союз, дружбу и спецназ. Прощаясь с новыми и старыми друзьями, парни были уверены, что с этими людьми они, не раздумывая, пошли бы в разведку.
Через несколько дней вечером парни сидели на открытой веранде, пили кофе и обсуждали прошедший день. Пришедший куратор присоединился к ребятам. Обсуждали последнюю разработанную операцию против контрас.
— Пора бы и нам поучаствовать? — Седой посмотрел на куратора.
— И чего вам неймётся?
— Как чего? Нам реальный боевой опыт надо нарабатывать. Мы ж сюда не в штабе штаны протирать ехали. Домой вернёмся — как людям в глаза смотреть будем? Спросят: «Что делали?» Что отвечать будем… «В штабе сидели, ром попивали», — горячо произнёс Седой.
— Ну, не могу я без согласования вас отправить… — осторожно произнёс куратор.
— Так согласуйте. Запланированная операция пройдёт через десять дней. Её полностью разработали мы, а участвовать не будем.
— Вы себя видели? Вы же просите вас на войну отправить! Вы понимаете, что там погибнуть можно? — покачал головой куратор, глядя на парней.
— Все мы понимаем. Нас научили всему, но вот применить то, что умеем, не можем. Так какой смысл в этих знаниях и навыках? Нам уже смотреть в глаза кубинцам и команданте Ферретти стыдно.
Весь следующий день в штабе отшлифовывали предстоящую операцию, прорабатывая все возможные и невозможные варианты развития событий. Вечером, приехав на стрельбище, стреляли как никогда. Даже никарагуанцы обратили внимание, что парни более собраны, и сразу усложнили выполняемые упражнения.
— Никогда и никому не показывайте свой последний секрет. В рукаве всегда должен быть козырь. Никто не должен знать, что вы можете стрелять ещё быстрее. Никто не знает, кто из будущих учеников может стать вашим врагом в жизни, — наставлял ребят никарагуанец.
Это одно из правил выживания — парни усвоили, ведь игра со смертью может начаться в любой момент, и к ней нужно быть готовым.
Через пару дней куратор зашёл к ребятам и торжественно посмотрел на всех.
— Завтра едем на операцию. В районе установлена власть сандинистов, но он контролируется контрас. Район относится к самым неспокойным и нестабильным. Готовьтесь.
Ещё до рассвета выдвинулись на двух автомобилях на восток, по Панамериканскому шоссе. Обычно в темноте стараются не передвигаться по дорогам — нарваться на засаду контрас очень легко. Но как только солнце поднялось, стало понятно, почему выехали затемно. Оно светило настолько ярко, что дорогу было практически не видно. Спустя короткое время трасса повернула, и солнце оказалось сбоку. Проехали мёртвое озеро Манагуа. Когда-то в нём купались и водилась рыба. Но после землетрясения 1972 года в воду что-то попало — может, из-за сдвига подземных пластов, а может, от извержения вулкана — и озеро стало отравлено. Оно умерло, в нём погибло всё живое.