— Пап, это понятно… И психологически мы к такому готовы. Сложнее потом, когда возвращаешься домой. Идешь по улице, видишь людей — радостных, грустных, не важно, — им ничего не угрожает. А там люди живут и не знают, наступит завтра или нет, и так все: взрослые, старики, дети… Ты знаешь, мы были на одной операции, охраняли командира спецвойск Никарагуа. И вошли в селение… — Сергей тряхнул головой. — Глаза женщин никогда не забуду… Отец, они глубокие и печальные… Узнав, что мы русские, в них было столько надежды…
— Вот поэтому вам и дают всё дозировано, чтобы ваши сердца не зачерствели. Ведь если вы перестанете сопереживать тем, кого защищаете, вы превратитесь в машины для убийства, и тебе станет без разницы, в кого стрелять.
Николай Владимирович разлил по бокалам коньяк. Мужчины выпили и с минуту молчали.
— После первой командировки ты ничего не рассказывал. Могу предположить, что вы там ничего и не видели: приехали и практически сразу в бой… После второй ты рассказывал о природе и людях. Вас учили и показывали, за что воевали там. Сейчас вам показали не только за что воюют, но и жизнь людей в условиях войны, и вы задумались об их судьбе. У вас не командиры, а золото! Жаль, не могу пожать им руки. Они медленно подвели вас к главному — к тому, чтобы вы осознали, для чего вы стали такими. Чтобы, если наступит момент, вы знали, зачем… Ведь осознанная смерть — это путь в бессмертие…
Сергей поднял глаза на отца и внимательно всмотрелся — таким он его никогда не видел. Эти слова звучали как благословение…
— Пап, спасибо! — выдохнул Сергей.
— Ты бы это и сам понял, но позже…
Вечером Сергей прибыл в Ленинград, сразу отправился в гостиницу, расположенную недалеко от Военно-медицинской академии. Оплатив номер с видом на Неву, бросил в номере вещи и вышел на улицу. Идти искать Наташу не было смысла: выпускники обычно не живут в общежитии, а предпочитают снимать комнату или квартиру. Постояв, обдумывая, что делать, решил отправиться бродить по набережным.
Мысли постоянно возвращались к разговорам с Седым после операции и вечернему с отцом. Они словно дополняли друг друга, и выстраивалась цельная картина. Их не оберегали, как казалось, — их готовили психологически, чтобы в сложной ситуации не возникало лишних сомнений, чтобы они точно знали, для чего в их обучение вложили душу. Как ни крути, их научили вести скрытую войну. Как те вьетнамцы, про которых им рассказали на Кубе. Они — диверсанты-разведчики, и вступать в открытую схватку с противником не их профиль. Их учили думать, а уж потом действовать там, где противник их совсем не ждёт или уверен, что подобные парни появиться не могут, потому что объект защищён всеми возможными средствами. Поэтому куратор и был против их участия в боевых операциях: они — разведка специального назначения, а не простые бойцы.
Мимо проходили такие же гуляющие; Сергей не обращал на них внимания, как, впрочем, и они на него. Занятый своими мыслями, не заметил, что вышел к Пискарёвскому проспекту. Посмотрев на часы, решил возвращаться. На обратном пути думал только о Наташе. В голове всё встало на свои места, и в душе наступил покой. Всего лишь нужно было всё обдумать, отогнав эмоции, которые мешали сделать правильные выводы.
Рано утром, с букетом цветов Сергей вошел в здание Военно-медицинской академии. Дежурный посмотрел на посетителя, одетого в джинсы и утепленную куртку.
— Мне бы к вашему начальству попасть? — улыбнулся Сергей, глядя на офицера с красной повязкой на рукаве.
— По какому вопросу? — дежурный внимательно осматривал посетителя.
— По личному.
— Простите, но сегодня не приемный день.
— Но бывают исключения, — улыбнулся мужчина. — Доложите начальнику, аудиенции просит Сергей из Москвы, он должен помнить.
Через минуту, в сопровождении дневального, Сергей поднялся на этаж и, постучав, вошел в приемную. Девушка-секретарь улыбнулась.
— Вас ждут…
— Разрешите, товарищ генерал-полковник? — произнес Сергей, открыв дверь.
— Почему-то после доклада дежурного я о вас и подумал! — произнес мужчина, поднимаясь навстречу.
— Спасибо, что приняли!
— Думаю, если бы отказал, то вас это не остановило. Наташей интересовались из одного интересного ведомства, и мне что-то подсказывает, что связано это с вашей персоной, — улыбнулся генерал.
— Да что вы… Я скромный сотрудник МИДа, — Сергей, как школьник, потупил взор.
Генерал засмеялся, глядя на молодого человека, и присел за стол.