Момент для захвата самолёта — просто идеальный. Седой, потушив сигарету, поднялся и направился во второй салон. Никто ничего предпринимать не собирался. А самолёт продолжало трясти, будто он ехал по стиральной доске.
Дверь кабины пилотов открылась, и показался командир.
— Всё, нет окна в погоде, захлопнулось. Видимость нулевая. Возвращаемся…
— Не хочет нас Афган принимать… Видать, кто-то крепко нагрешил… — тихо произнёс полковник.
Пилот скрылся в кабине. Самолёт продолжало трясти…
Будь ты десять раз бойцом, но страх есть у всех. Седой прикрыл глаза, вспоминая, что говорили преподаватели на курсах… «Страх — это проявление инстинкта самосохранения. Научитесь перевоплощать страх в интенсивную деятельность».
— Ну и какая тут нахрен деятельность? — тихо произнёс мужчина.
— Командир, ты о чём? — Игорь смотрел на Седого.
— Помнишь, что нам о страхе говорили?
— Помню, но тут другой случай. У меня ощущение, что инстинкт самосохранения уже зашкалил, вот только мы не владеем ситуацией, — нервно улыбнулся Игорь.
— Вот и я о том… Ненавижу такие перелёты…
Самолёт шёл на снижение, тряска прекратилась, но напряжение не отпускало. Только когда самолёт коснулся полосы в аэропорту Ташкента, все немного расслабились.
Вечером снова собрались в номере, выпили, и появилась потребность выговориться. Полковник рассказывал, как в шестнадцать убежал на фронт, как попал в разведшколу… Парни слушали и проникались уважением к этому человеку. Он казался им очередным кабинетным полковником, а оказалось, что четыре года мотался по тылам противника… А потом прорвало и пилота — ещё год назад он летал на штурмовике и был сбит в Афгане, почти неделю выходил к своим… Пили в тот вечер много, расходиться не хотелось. Все находящиеся в комнате стали ближе друг другу, и все осознавали, насколько они похожи, хоть и выполняют работу каждый по-своему…
Утром — снова досмотр и погрузка. Погода идеальная, на небе ни облачка. Яркое солнце режет глаза, и постоянно приходится жмуриться.
Самолёт, ровно гудя турбинами, словно плылёт по голубому небу. Под крыльями проплывали величественные горы, покрытые снегом. Потом их сменили горы пониже, постепенно перетекшие в безлюдную пустыню.
Парни прильнули к иллюминаторам, рассматривая открывшиеся пейзажи. Полковник спал, видимо окончательно уверовав, что пока парни на борту, ничего случиться не может.
Седой прошёл по салону, поглядывая на пассажиров. Они тоже прильнули к иллюминаторам и смотрели на свою страну с высоты.
Самолёт начал резко снижаться, закладывая вираж. Впереди открывалась серая, мрачная долина. Двигатели натужно ревели, самолёт стремительно шёл на посадку. С обеих сторон показались вертолёты, отстреливающие тепловые ловушки. Они двигались по кругу, прикрывая самолёт.
— Смотри, — Игорь толкнул друга, — вертушки прикрытия…
— Да, тут действительно война… — тихо произнёс Сергей.
Самолёт быстро терял высоту, теперь вертолёты шли вровень с ним, продолжая отстреливать ловушки. Можно было даже рассмотреть пилотов.
— Твою ж мать… Вот у мужиков работа… Прикрывать собой взлетающие или садящиеся самолёты, — Сергей покачал головой.
— А мы ещё считаем, что у нас профессия опасная, вот они — герои! — ткнул пальцем в иллюминатор Седой. — У них каждый вылет как лотерея: «Повезёт — не повезёт…»
Шасси коснулось полосы, на обочине стояли автомобили обслуги. Самолёт нёсся по бетону. Двигатели взревели, переключаясь на реверс. Сбросив скорость, самолёт развернулся и замер. В салоне сразу стало тихо…
Подогнали старенький трап, стюардессы открыли дверь, и в салон ворвался свежий воздух.
— Парни, пока все на местах… — Седой поднялся и спустился по трапу.
Чуть в стороне стояла толпа афганцев, видимо встречающие. По лётному полю нёсся ГАЗ-66, у трапа лихо остановился, из кузова выпрыгнули десять бойцов спецназа, тут же рассыпавшись вокруг самолёта. Командир группы выпрыгнул из кабины и, чуть наклонив голову, смотрел на Седого.
— Здорово! Что-то ты пижонски одет!?
— Здравствуй! Приказ — перелёт в гражданке…
Мужчины пожали руки и обнялись…
— Какая помощь от нас требуется? — спросил спецназовец.
— Главное, что вы тут…
Полковник спустился по трапу, поздоровался. На трапе показались первые пассажиры: кто-то, увидев знакомых, помахал рукой, кто-то спускался, опустив голову. Когда последний пассажир вышел, на поле высыпала вся группа.