- Я слежу за циклом, - произнесла я недоверчиво.
- Я тоже слежу, - спустя секунду невозмутимо отозвался Эстель.
Мужчина напряжённо следил за мной взглядом и ожидал реакции. А до меня как-то не доходила серьёзность катастрофы. По-моему, катастрофы как раз и не было.
- Я буду только рада.
- Чему? Что я уеду или…
- Второму. Кстати, когда ты планируешь вернутся в космос? Не думаю, что МОН позволит тебе долго прохлаждаться.
- Как только будет готов штурмовой корабль военного класса.
- Насколько я знаю, их используют для штурма, захвата, активных военных действий и уничтожению корсаров.
Я намекала на то, что в его положении менять почти безобидный род деятельности, - перевозки грузов, - на штормовку было рискованно. Ещё не родившийся ребёнок может пострадать. И у меня не было сомнений и наоборот – уверенности в его словах. Я ждала. Подтверждений или наоборот – опровержений. А пока играла по его правилам.
- Космические патрульные работают из рук вон плохо и корсаров развелось пруд пруди. И мне они досадили чёрт знает сколько раз.
Из всех его слов я поняла только: хочу перебить всех корсарских ублюдков.
- Что они украли у тебя?
- Сердце Креша.
Давным-давно у Эстеля был друг. Избежав гибели в родной галактике и выживая в чужой, они невольно прикипели друг к другу. Когда им уже было по двести лет (взрослые такие подростки), они вляпались в одно дело. Вот там-то их и заметили корсары. Как подозреваю, тот рогатый в чёрной форме, был их командором. Некоторое время подростки бороздили просторы космоса в числе корсаров. И прочувствовав всю пиратскую систему убей-живи-не-убьёшь-умрёшь, в какой-то момент кто-то из них не выдержал и попытался соскочить. Второй, как видно, не бросил друга, и подростки бежали. Но корсары не прощают предательство, что по их мнению, этим и являлось их бегство. Что было дальше, Эстель умалчивает. Добавил только: "друг выжил". Только теперь у него новое тело. Жаль, что не из крови и плоти, а метала, пластика и электричества. Как выжил сам Эст и почему его отпустили, он тоже молчит. Но конец истории такой: по стечению обстоятельств стайка благородных белых пиратов как раз и украла сердце Креша. И все эти три месяца он выслеживал их по пустынной планете, где царствовали барханы песка, песчаные бури, жуткий холод и жара и опасные существа, притаившееся до поры до времени. Он их выследил. Забрал сердце Креша, без которого брошенный в космосе лайнер не сдвинется с места. И отпустил с миром.
В последнее мне не верится, но спорить я не стала. Некоторое время мы ещё общались, а потом он предложил пойти на космопор, где они остановились.
- Кто-то ушёл в город, кто-то остался здесь, - произнёс Эстель, ведя меня за руку к спущенному трапу шаттла.
На пороге меня сбил серый вихрь, опрокинув спиной на руки среагировавшего Эста. Через миг я была обслюнявлена в обе щёки счастливым Гордеем.
- Живой что ли? – недовольно проворчала я, вытираясь рукавом ветровки.
- Его стараниями, - псевдо-пёс кивнул за моё плечо. Чтобы быть со мной на одном уровне, он опёрся лапами о стену. – Он пришёл сразу после того, как корсары пересели на авиетки.
Кстати, даже приставить не могу, что ощущал Эст, когда корсары делали дыру одну за другой и взрывали переборки, чтобы добраться до машинного отдела, где и находилось сердце Креша и места, где лежал груз.
На площадке нам встретился встревоженно прогуливавшийся Дэви. Он был в неизменной белой форме лайнера с медицинскими нашивками. Только теперь его отросший ирокез не топорщился, а уныло лежал, свешиваясь на спину. Заметив нас, мужчина что-то тихо и отрывисто сказал, и мы последовали за ним в медотсек шаттла. Дэви склонился над столом, открыл прозрачную мед карту и указав Эстелю на металлические весы, стал заполнять стилусом пустую светло-синюю страницу. Символы были мне не знакомы, но когда медик дописал и нажал в углу на знак переводчика, наверху высветилось "12-я неделя".
Записав показания весов, Дэви подошёл к Капитану и измерил охват его талии. Вернулся к столу, записал, задумчиво вскинул взгляд и спросил что-то. Дождавшись отрицательного ответа, поднял со второго яруса маленький запечатанный бокс. Эстель посмотрел так, исподлобья и не стал брать. Даже когда Док агрессивно стукнул ладонью по столу и тихо, но яростно произнёс на низком незнакомом языке. И мне показалось, что он готов зарычать.
Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, в чём дело. Интересно, что побуждает Дэви чрезмерно опекать Эстеля?