Над головой плыли сизые облака. Вода в Неве казалась холодной, несмотря на то, что день был солнечный. Они шли вдоль набережной. Николай по-прежнему во что-то пристально всматривался. Наталка не могла не заметить, как к щекам его вдруг прихлынула кровь, потом они сделались пергаментно-серыми.
— Что с вами?
Николай поднес ладонь к щеке:
— Зубы. Иногда так хватит, что из глаз искры посыпятся.
— Может, вам лучше пойти домой?
— Ничего, уже прошло...
Николай отвечал машинально, а сам не отводил взгляда... А от чего — Наталка не могла понять.
— Во что вы так всматриваетесь? Можно подумать, что увидели самого злого врага или лучшего друга.
— Ни того, ни другого. Мне показалось: у старика клевало, а он не заметил.
— Неужели вы такой заядлый рыбак?
— Вы угадали!..
Николай был недоволен, что не сумел скрыть волнение при виде рыбака. Тут же твердо решил: «Он!.. Наконец-то! Второго такого лица не встретишь во всей России. Главное, не выдать себя. Не торопиться...»
Облокотившись на гранитный барьер набережной, высокий худощавый старик ловил рыбу. Он только что закинул удочку. Николай и Наталка остановились рядом и замолкли: они знали, что разговаривать в таких случаях не следует, можно спугнуть рыбу. Наталка, затаив дыхание, смотрела на цветной поплавок, плясавший на рябоватых, витых волнах. Николай искоса поглядывал на орлиный профиль старика в выцветшей фетровой шляпе, на ленте которой темными подтеками проступали следы пота. Из-под шляпы свисали редкие седые кудри, еще сильнее оттенявшие щеки, изборожденные глубокими морщинами, отчего они походили на подсохшее моченое яблоко. Худ и костляв был рыбак. На шее его пестрел шелковый старенький шарф.
Шарф был надет не по сезону. Так повязывают его в сильные холода, чтобы не простудить горло, певцы, для которых простуда голосовых связок равносильна профессиональному краху.
«Это память Одессы», — подумал Николай, заметив шрам на шее старика.
Наталка, которой уже надоело наблюдать за поплавком — у нее рябило в глазах, — перевела взгляд на старика. «Интересно, кто он? — думала она. — Потомственный дворянин, который за годы Советской власти так и не нашел себя в труде... Или одинокий, без родных, человек, доживающий свои дни на пенсии за безупречную и многолетнюю службу в каком-нибудь третьестепенном оркестре?.. — Догадки сменяли одна другую. — Нет, это, очевидно, спившийся драматический актер. От алкоголя у пьяниц дрожат руки, как у этого дедушки. Об этом нам говорили на лекции. А потом отёки под глазами... Интересно, какой у него голос? Заговорил бы. Если пьяница — можно безошибочно узнать с двух-трех слов».
Точно подслушав мысль Наталки, Николай сдержанно обратился к рыбаку:
— Как клев?
Старик медленно повернулся и посмотрел на подошедшую пару изучающе и подозрительно:
— Никуда не годится. Три часа торчу и все попусту! — Голос его был надтреснутый, хрипловатый.
«Пьет!» — решила Наталка и стала еще внимательнее всматриваться в лицо рыбака.
«Врешь!.. — подумал Николай. — Ты только что пришел. Уже два часа я держу под наблюдением этот участок набережной». И голосом, в котором звучала самая искренняя любезность, спросил:
— Скажите, пожалуйста, неужели есть какая-то тайная страсть в рыбной ловле? Или тут что-то другое? Никак не пойму. Ведь иной простоит полдня из-за двух ершей и ни капли не жалеет, что потерял время и что гудят ноги.
Старик задумался. Он рассеянно смотрел на поплавок. Потом тихо ответил:
— У одних — страсть, у других — лекарство.
— То есть как лекарство?
— Очень просто. Специально прописывают доктора.
После некоторого молчания Николай снова спросил:
— А вы, простите за любопытство, рыбачите из-за любви к спорту или по предписанию врача?
Старик неторопливо выдернул из воды удочку, сменил червяка, поплевал на него и снова закинул.
— Я недавно вышел из больницы. Лечили меня.
Продолжая прикидываться наивным простаком, Николай спросил:
— Что-нибудь с нервами?
— Да... с ними... — неопределенно ответил старик и вздохнул. — То же самое, чем страдают люди, которым пришлось хлебнуть на своем веку...
— А... Понятно... — Николай закивал.
«Я так и знала!» — обрадовалась Наталка. А Николай думал: «Он даже не подозревает, что обеими ногами попал в капкан. Ну что ж, полюбуюсь еще немного, старина, на твою игру...»
— Ну и как сейчас?
— Профессор сказал, если снова потянет, то можно попробовать лечиться удочкой. Некоторым, говорят, помогает.