— Вы любите песни? — рассеянно спросил Николай.
— Люблю, — с какой-то тихой покорностью ответила девушка.
Николай словно не расслышал ответа. Он сидел задумавшись и полузакрыв глаза. Наталке почему-то показалось, что он забыл про Остапа. Она робко напомнила:
— Что же было дальше с вашим другом?
— С другом?.. — Николай даже не шелохнулся. Взгляд его был устремлен куда-то далеко-далеко. — Как сейчас помню, это было в октябре, дворик студенческого городка устлан багряными кленовыми листьями. За Яузой, метрах в двухстах, на противоположном берегу — восьмиэтажный серый дом. Большущий дом... В одной из квартир этого дома жила Светлана. Остап знал ее окна. Они выходили на Яузу и из общежития были хорошо видны. Я сидел за столом и переписывал задание по латинскому языку. В комнате, кроме меня и Остапа, никого не было. Он подошел к окну, уперся руками в косяки и запел. Ох, как он пел!.. Я никогда не думал, что можно вот так всю боль души выплеснуть в песне. В глазах его стояли слезы. А он смотрел туда, через Яузу, на окна Светланы, и пел:
Думы мои, думы мои,
Лыхо мэни з вамы,
Що сталы вы на паперы
Сумными рядамы...
— Грустная песня. Ее пел мой отец, — с затаенной горечью проговорила Наталка. — Неужели они так и расстались?
— Через неделю Светлана пришла к Остапу, но он ее прогнал.
— Прогнал? Как он мог это сделать?! Ведь он же ее любил!
— Вот потому-то и прогнал, что любил! Даже разговаривать не стал.
— А она? — Наталке не терпелось узнать дальнейшую судьбу Светланы.
— Она заплакала и ушла. Через неделю пришла снова. Остапа не было дома. Светлана прождала его больше двух часов. Наконец он появился. Она бросилась к нему: «Остап, я не виновата!..» Он отстранил ее, сказал, что занят важными делами, хотя никаких важных дел в этот вечер у него не было... Ушел, не сказав ни слова. Из окна я видел Светлану, когда она брела по дворику, не отнимая платка от глаз.
— А Остап? Что стало потом с Остапом? Неужели он опустился?
— О нет! Таких согнуть нелегко. Пить бросил, вставал с рассветом и уходил в библиотеку. А через полгода написал такую научную работу по уголовному праву, что ее в числе лучших послали на всесоюзный студенческий конкурс. Даже премию за нее получил.
— А вы считаете, что он поступил правильно, расставшись со Светланой таким образом?
— Не знаю, правильно или неправильно, знаю только, что поступил он по-мужски.
Золотые солнечные прожилки на песчаной дорожке доползли до газона и незаметно растаяли. Над садом сгущались прохладные вечерние сумерки, которые через час-полтора растают, и город с его проспектами и мостами потонет в голубоватом океане белой ночи.
— А вы?.. Как бы поступили вы, если бы после всего, что произошло, Наташа вдруг вернулась к вам? Прогнали бы ее?
— Я? Нет, у меня на это не хватит сил.
— Николай Александрович, дайте мне адрес Наташи. Я напишу ей. Я расскажу, как вы любите ее. Она поймет. Мне так хочется помочь вам! Я даже не знаю, что мне сделать, чтоб вам было легче.
Николая тронуло искреннее участие Наталки. Он горько улыбнулся:
— Не нужно. Разбитую чашу надолго не склеишь.
Наталка притихла, потом задумчиво спросила:
— Как вы сказали? «В любви есть качество смешное...» А дальше?
Николай поднял на девушку глаза.
— «Порой с ней поступают так, как Разин поступил с княжною...»
Щеки Наталки зардели вишневым румянцем. Затаенная надежда на какое-то мгновение снова вспыхнула в ее глазах.
Некоторое время сидели молча. Николай решил, что пора идти домой.
Они встали. Слева и справа у обочин аллеи в самых различных позах застыли на постаментах мраморные боги.
Почти всю дорогу разговор поддерживался обрывками несвязных фраз. О себе не говорили. Говорили о погоде, об экзаменах, о придирчивых преподавателях. И только у дома Наталки Николай сказал, что через три дня он сдает последний экзамен и уезжает на каникулы в Москву.
— Уезжаете? Вы раньше об этом не говорили...
— А зачем? В сентябре приеду, и мы снова встретимся.
Тихая улочка выглядела пустынной. Не видно было даже вездесущих дворничих, которые особенно охочи до интимных разговоров влюбленных пар.
— Николай Александрович!.. Вы понимаете... Я давно хотела сказать... — После каждого слова Наталка нервно кусала нижнюю губу. Волновалась, как отличница, которую вызвали к доске решать трудную задачу. Она испробовала уже несколько вариантов, а задача все не получалась. Под ударом ее престиж первой ученицы в классе. — Мы больше уже не встретимся до вашего отъезда?