Будто бы услышав его, в кадр ворвался крупный мужчина и одним резким и сильным ударом вогнал лезвие мачете в голову женщине, заставив ту опустить руки, которыми она пыталась ухватиться за палки. Она безвольно обмякла и упала, больше не шевелясь.
Здоровяк упёрся ногой в её голову и резким движением вырвал лезвие из костяного плена, что-то говоря одному из парней, которые обескураженно смотрели на него.
Услышав приказ, кучерявый парнишка лет шестнадцати подбежал к камере и взял её в руки, тряся объективом, пока снимал со штатива. За секунду до конца видео, старшина и сержант дежурного наряда ППС Ленинского Отдела Полиции города X успели увидеть, как здоровяк замахивается для ещё одного удара, целясь в голову мужчины, который пытался защитить свою семью.
В машине повисла тишина. На экране горела кнопка «повтор» и «добавить в избранное». Виктор свернул приложение и убрал телефон в карман:
– Жесть какая-то. – Тихо сказал он, чувствуя, как по телу пробежала холодная дрожь.
– И не говори. – Емельянов закурил ещё одну сигарету. – Я надеюсь, что это постанова, чтобы лайки собрать. Или ещё что-то.
– Женя, таким контентом не лайки собирают, а зарабатывают, продавая на закрытых каналах в Телеге. Обычные юзеры такое видеть точно не должны.
– Опять англицизмы твои. – Старшина махнул рукой, не желая спрашивать значение нового слова, и открыл дверь, вытаскивая ключ зажигания. – Дубинал не забудь, сейчас наших, адекватных маргиналов лупить будем. Они хотя бы кусаться не лезут.
Виктор взял резиновую дубинку с заднего сиденья машины, которую всегда туда забрасывал, чтобы не мешала спокойно сидеть. Увиденное сильно потрясло его. Это не было похоже ни на постановку, ни на монтаж. Да и спросить было не у кого. Обычно в таких группах сидят разные тролли, чернушники и «эксперты», которые всегда разводят срач, будто бы соревнуясь, кто из них наиболее отмороженный. Он даже стал замечать, что в последнее время сидит в этих группах не столько для того, чтобы посмотреть какую-нибудь жесть, а чтобы спуститься в комментарии и наслаждаться реальным цирком. Но сегодня этого не было видно – комментарии к видео были закрыты для всех.
– Ну, ты идёшь, нет? – Емельянов уже стоял на крыльце, придерживая дверь носком ботинка, и выкинул окурок в решётку под ногами.
– Так точно, товарищ старшина! – Ответил сержант, захлопывая дверь Весты.
Глава 2
– Какой там этаж? – Спросил Виктор, вышагивая через ступеньку впереди Емельянова, что нерасторопно шагал сзади.
Грузный старшина шёл медленно и тяжело дышал, придерживаясь и время от времени откровенно повисая на периллах. Было понятно, что лишний вес и сигареты не способствуют улучшению его физических способностей.
– Пятый! – Шумно выдохнул он, остановившись в пролёте между третьим и четвёртым этажами. – Будь он не ладен, сука. Заберутся на свою верхотуру, как китайские монахи. Фух, мля… а люди мучайся пото́м… – Емельянов прижался к стене и, сняв кепи, утёрся рукавом, смахивая выступивший пот.
Молодой сержант стоял рядом и не выглядел уставшим, а наоборот, слегка разогрелся и поглядывал наверх, высунувшись в пространство между периллами. – Не китайские, а тибетские. – Поправил он, прижимая к себе края куртки — трогать что-то в зашарпанном подъезде совершенно не хотелось.
Состояние подъезда всегда помогало Виктору составить общее впечатление о его обитателях. За три года службы в ППС он редко видел чистые и ухоженные подъезды, в которых на смену тошнотворной зелёной окраске стен пришла скучающая жёлтая. Среди них попадались такие, в которых жил художник, который брал на себя ответственность собственноручно разнообразить уныние однотонного подъезда, и благодаря ему можно было увидеть красивые пейзажи или вязь на целую стену.
В такие места обычно доводилось ехать из-за жалобы на громкую музыку или затянувшийся ремонт, протяжённость которого хоть на секунду переступила комендантский час.
Ещё реже попадались напоминавшие лес или джунгли, из-за забитых растениями проходов. Стены и подоконники таких подъездов занимали горшки и кашпо с цветами, лозами и папоротниками с фикусами, которые постоянно обхаживали и поливали притащившие их сюда старушки. Собственно, благодаря этим бабушкам подъезд и содержался в чистоте.
Гораздо чаще Виктору приходилось бывать в менее приятных местах, которые всем своим видом призывали к немедленному бегству. Захудалые коридорные общаги, одноэтажные бараки, разделённые на четыре квартиры и прочая не вызывающая доверия жилплощадь, которые в большинстве своём являлись притонами или филиалами дурдома.