– Так точно, товарищ старшина. Сами справимся без подмоги? Вдруг их там целый притон?
– Не ссы, справимся. А если нет, то заблокируем дверь и вызовем наших. – Емельянов выглядел совершенно спокойным, будто занимался этим каждый день. – Стучись, давай.
Виктор тоже выудил дубинку с пояса и постучал ногой в дверь. – Открывай, сука, ты меня заливаешь, на! – Громко крикнул он.
***
Уже два года прошло с тех пор как его выгнали из техникума. За это время он понял две вещи:
Первая – весь мир настроен против тебя. Всегда. Без исключений. Каждый видит в тебе ублюдка, ни на что не годного дрищугана и нищеброда.
Вторая – если ты безотцовщина, то тебя уже ничто не спасёт.
Отца у Валеры не было задолго до того, как его посадили. Он постоянно пропадал по ночам на многочисленных пьянках и приходил домой либо на следующий день, когда мать работала и не могла ему помешать проспаться и уйти в следующий отрыв, либо вдрызг пьяный, вытаскивая мать за волосы в подъезд, избивая, обвиняя в выдуманных изменах и выгоняя из дома. Когда заплаканная мать размазывала слёзы и кровь по лицу, шла ночевать к соседке, отец заводил домой какую-нибудь шлюху и запирался с ней в спальне, говоря Валере, что это его новая мама. После чего Валера всю ночь плакал, слушая скрип кровати и стоны разных женщин, абсолютно не понимая почему это происходит именно с его семьёй прямо здесь и сейчас.
Почему какая-то высшая сила выбрала именно его для этих испытаний?
И никто не думал про него. И матери и отцу было плевать друг на друга и на собственного сына в том числе. Мать не брала его с собой, когда сбегала из дома. Отец не приносил ни копейки в дом и даже не пытался что-то объяснить ему, чтобы мальчик перестал плакать. Отец просто улыбался и шутил, что его очередная подстилка на ночь это новая мама Валеры.
Мать не обращалась в полицию с побоями, не выгоняла этого козла из дома и не рассказывала знакомым откуда появились очередные синяки и кровоподтёки. Когда Валера в слезах и истерике кричал и спрашивал почему всё происходит именно так, она лишь отвечала «вырастешь — поймёшь».
А потом она умерла. Желая уединиться с новой «мамой» этот урод столкнул её с лестницы и она больше не встала. Закрытая черепно-мозговая травма, кровоизлияние в мозг и смерть в машине скорой помощи. Причинение смерти по неосторожности в состоянии алкогольного опьянения переквалифицировали в убийство, и отец уехал далеко и надолго. Благо Валера уже был совершеннолетним и являлся собственником квартиры, имевшей в своих стенах три комнаты.
Казалось бы – есть своя большая квартира, второй владелец которой может быть никогда и не вернётся из мест лишения свободы. Вот она — свободная жизнь. Шанс начать всё с чистого листа. Но не было сил. Не было желания что-либо предпринимать по спасению своего критического положения. И не было никого, кто бы поддержал его в сложившихся обстоятельствах.
Валера стал много пить, устраивая у себя дома бесконечные вписки. Это получалось делать, даже не работая, ибо бесконечные потоки случайных малолеток, студентов и маргиналов, всегда искавших квартиру, где можно переночевать, забухать или потрахаться, в какой-то степени содержали его. И Валера давал им её. Они же в свою очередь делились с ним алкоголем, телами и иногда деньгами.
И вот, с момента заключения отца под стражу прошло около двух лет, и Валера со свистом вылетел из техникума за не посещаемость. Его жизнь на тот момент шла под откос, но не пропала окончательно. Но однажды на очередной вписке кто-то принёс вещества. Валера не стал отказываться. И вот тогда всё стало ещё хуже.
Где-то в глубине души он понимал, что так жить нельзя, но не получалось по-другому. Он просто не знал и не представлял уже себя без всего этого, построив из окружающих его маргиналов и алко-наркотических загулов некую зону комфорта. Зону, которая ему известна и понятна абсолютно полностью, но которая в то же время убивает его. Альтернативой же ей служит выход за входную дверь, что как нельзя лучше символизировала завесу, скрывающую неизвестность. А неизвестность, как известно, пугает.
«Не выходи из комнаты – не совершай ошибку» — всякий раз твердил внутренний голос, когда его голову посещали мысли о внесении изменений в свой образ жизни.
И Валера боялся. Для него было чем-то невозможным прекратить употреблять, навести порядок в захламлённой квартире, и выдворить всех дружков, разбив в процессе несколько особо наглых морд. Иногда он помышлял об этом, но всегда открещивался от этой идеи, предпочитая жить так, как привык.