Да и после первого удара в лицо я уже слабо соображал, потому что поплыл. Приходил в себя только от ударов по другим больным органам.
Когда меня отпустили и я упал на колени, меня вырвало. Все-таки не есть и бухать водку с утра — не самый лучший выбор для здоровой жизни. Ну тут уж ничего не попишешь. Но пареньков придется поломать за их поведение. Я никогда не убивал, — да что я вру — убивал любую цель, которую ставили нашей команде. Исключения только дети и животные. А маленький пижон продолжил говорить.
— Отец, какое ничтожество. Мужик без духа да еще такой слабый. Раб, хотя у нас даже рабы сильнее тебя. А они не получали ни одной слезы души.
— Кто ж тебя выпустил-то одного и без хозяина, да еще позволил говорить, когда в тебе нет и толики силы? Ну что ж, раз тебя не научили…Я научу. Ты мясо! Я, Даркан из великой семьи Ольсен. Когда ты видишь людей, ты должен падать на колени и не поднимать взгляда. Рот свой поганый ты не имеешь права раскрывать.
Пока он все это рассказывал, я уже встал. Голова гудела, в глазах плыло, было больно дышать, — походу, мне сломали ребра. Из сложившейся ситуации в моем состоянии полностью обезвредить противника я не могу. Бухать не нужно — это раз. И их силы нечеловеческие — это два. Но сломать пару лиц нужно для профилактики борьбы с маленькими засранцами.
Задранная голова, серьезный вид. Он наслаждался собой и ситуацией. Учитель, блин. Я помнил таких уродов еще со школы. Задирали слабых, чтобы почувствовать свою значимость и силу. По-любому или папаша бухал и бил его, или какая-то девка не дала. Вот и комплексы развились.
— Кстати, я всегда хотел собачку, — продолжил этот мудак, вернув хихикающий взгляд на меня. Ну я тоже люблю собак, кошек, да много кого из зверей — и что?
— Если сейчас приползешь ко мне и вылижешь мне сапоги, я, так уж и быть, возьму тебя в дом моего рода, будешь развлекать нас. Будешь верным псом семьи Ольсен.
В голове бил колокол, и его звук отражался в каждом месте, где я получил, из носа и рта текла кровь. А вот это уже перебор, маленькое ты существо. Лизать будешь ты, и, поверь, тебе не понравится то, что я заставлю тебя сделать.
Что странно — пока меня били, я орал, пытаясь привлечь внимание, но никто, блин, не вышел из этих гребаных домиков. Или тут это норма, или в них просто никто не живет. Не в самое людное местечко меня закинуло.
Этот Даркан улыбался и смотрел на меня как на обоссаного бомжа, который схватил его за новые штаны грязными руками в попытке стрельнуть мелочи на бухлишко.
— У моей сестры есть собачка, только она моложе. Ну а у меня ты будешь старым тупым коблем. Будешь работать в хлеву, а по праздникам развлекать нашу семью.
Ну, тварь, ты только что попал в мой личный список. До тебя в нем не осталось ни одного имени. Теперь твое имя там первое. Походу, этот мир конченый, где из человека сделать собаку — норма. Меня аж передернуло. И боль в ребрах и печени напомнила о себе с новой силой.
Этот мир ты хочешь спасти пар-баба?
Даркан продолжал говорить, хотя я уже слабо соображал.
— Ну а чтобы ты никого не подпортил, мы тебе отрежем хрен. Ну что, мясо? Согласен? Это же такой шанс — жить в семье Ольсен, представляешь, какая честь. Или мне забить тебя тут насмерть? А, мясо?
Мои глаза горели. Не от боли или яркого солнца, которое опять начало слепить. Меня трясло. Какие-то малолетки отделали, предлагают полизать сапоги, чтобы потом мне что-то отрезали? Я постарался снова показать свою фирменную улыбку. Пареньков немного передернуло от голливудского оскала.
— А не пошел бы ты на хрен, если знаешь, что это такое? Подружек своих можешь прихватить, чтобы им скучно не было.
Не успел я договорить, как в мою сторону летит нога. Как они развивают такие скорости, как так быстро успевают подскочить и ударить? Я попытался прикрыться руками, но от удара меня откинуло в какую-то дверь. Ударившись головой, я почувствовал, как щеколда внутри дернулась туда и обратно.
Сползти с этой деревянной двери я не успел, потому что меня уже начали месить ногами.
— Убью! — кричали детишки, делая из меня котлету свежего приготовления. В какой-то момент я уже потерял связь с реальностью. Дверь открылась, и мое тело куда-то ввалилось. Послышался старый голос:
— А ну, брысь. Пошли вон, ошметки своих семей! — сказал этот старческий голос сверху.
— Ты знаешь, кто я? — сказал… хрен знает, кто сказал.
— Да мне все равно, кто ты. Пошел вон и сучек своих забери, — ответил бодрый голос заступника.
Попытался увидеть своего спасителя, но, судя по всему, глаза заплыли. Вот это меня отделали. Поднимаясь, я рухнул на что-то деревянное.