Ольгерд
Деревня, за которую полегли все мои воины, находится в часе ходьбы. Я мог бы просто поохотиться, но вдруг осознал очевидное: Ннэль действительно была на грани истощения. Иначе бы я так легко не справился с ней в первый день. Осунувшаяся, бледная, холодная. Последнее, впрочем, не всегда…
А я потащил ее сразу домой, несколько дней пешком в лучшем случае. Привычка к походам с дружиной сыграла злую шутку – я мало думал об отдыхе и еде. Ннэль же не жаловалась, молча преодолевая лигу за лигой.
Поэтому я без возражений сворачиваю с пути. Вероятно, придется даже попроситься на ночлег, если Ннэль будет вести себя покладисто.
Кошусь на свою спутницу. Губы крепко сжаты, под глазами четче обозначились темные круги, и я чувствую укол вины. Отлично позаботился о кер льеса, ничего не скажешь! Впрочем, как заботиться о детях ночи, я не имею ни малейшего понятия.
– Не показывай клыки, ладно? – неловко прошу я ее, когда в просвете между деревьями маячит не очередная опушка, а серые камни внешней стены деревеньки. – Здесь живут оборотни, и я не знаю, как они…
– Ладно, – коротко бросает она, перебивая меня. Ну хотя бы так.
Вехейм – вспоминаю я название – выглядит так же, как и большинство наших поселений. Каменистые холмы и скалы, дома жителей частично утоплены в них, частично построены из толстых бревен.
На воротах стоит охрана, которая пропускает нас без слов, признав во мне альвинга. Ннэль удивленно косится, но никак не комментирует, стражники смотрят на нее без подозрения. Мали ли кого сыну гертинга вздумалось подобрать в лесах?
Но на этом везение заканчивается. Мы не успеваем пройти и сотню альнов по оживленной улице, как сбоку слышится злобное шипение.
– Кровососка, – тихо произносит старуха с бельмами вместо глаз. – Ты принесла смерть в наши земли!
Вампирша останавливается и смотрит на нее в ожидании. Заинтересованно смотрит, будто надеется, что та повысит голос. Быстро оглядываюсь и, убедившись, что никто из прохожих не услышал хриплое бормотание льеконы, пытаюсь оттеснить ее от Ннэль.
– Да, смерть нашим врагам, – говорю я примирительно. Если именно Ннэль помогла мне убить нескольких, как мне показалось, то я даже не вру. Обмануть местную провидицу вряд ли получится. И как же повезло встретить ее сейчас!
– Тень на тебе, альвинг! – старуха поворачивается ко мне и тычет скрюченным пальцем в грудь. – Две тени. Сердце одной уже не бьётся, а вторая… – она дергает подбородком в сторону вампирши. – Сердце второй тоже скоро перестанет.
Ннэль отпихивает мою руку и встает рядом, глядя прямо в белые глаза. Что она там видит? Между ними будто происходит немой диалог, а потом льекона резко отворачивается. Полы ее неряшливого одеяния, состоящего из нескольких слоев ткани и грязного серого плаща, поднимают облачко пыли с каменистой земли. Старуха уходит, не проронив больше ни слова, а моя истинная фыркает и глядит на меня насмешливо, кривит губы в подобии улыбки.
Вздыхаю и веду ее к дому местного годи. Гаррих встречает нас радушно, хотя я замечаю тень озабоченности на его лице.
– Ольгерд, мальчик! – Старый оборотень у дверей самого большого здания хрипло кашляет и тут же кланяется. – Рад тебя видеть!
Я киваю в ответ как принц Мшистого Леса и обнимаю старика как друг. Годи Вехейма когда-то был одним из моих наставников, а теперь управляет приграничной деревней, из которой сам родом. Он радостно хлопает меня по спине и приглашает внутрь.
– Это Н-нэ… – вампирское имя застревает у меня в горле. – Нинель. Отбил ее у отряда Гармссона, – уточняю на вопросительный взгляд Гарриха.
Лгать наставнику неприятно, но что еще я могу сделать сейчас? Тот мрачно кивает, будто мои слова подтверждают какую-то его мысль, но больше ничего не добавляет.
– Эдна! – зовет он, приоткрыв дверь во внутренние покои. – У нас гости!
Эдна появляется как миниатюрный седовласый смерч и тут же разводит бурную деятельность, причитая над Ннэль, как наседка над цыпленком. Вампирша так озадачена, что беспрекословно дает увести себя в ванную, и я не сдерживаю улыбку, пока Гаррих усаживает меня за огромный дубовый стол.
– Бедная девочка, – годи кивает в сторону двери, за которой скрылась моя истинная. – Наверное, над ней издевались?
– Д-да, – с сомнением выдавливаю я, и тут же понимаю, что он прав. Как я сам не понял? Истощение, затравленный взгляд, желание найти смерть. Босиком в лесу и в одном платье… Но что такое с ней делали, оставив при этом нетронутой? – Да, издевались.