Глава 9
Н(и)нэль
Я так отвыкла от тепла. Сомлеть прямо на глазах пожилой оборотницы было невероятно стыдно. Но она восприняла это как должное. Ворковала надо мной, бормоча что-то успокаивающее, потом отмыла до скрипа в большой чугунной ванне. Я едва не уснула в горячей воде, над которой поднимался аромат горьких трав. Заплела мне косы и помогла одеться.
Теперь я выгляжу прямо как одна из них, думаю я мрачно, пока изучаю себя в большом зеркале. Одежда яркая, но довольно грубая, лен рубашки с непривычки трет нежную кожу на ключицах, где проходят лямки фартука странного кроя. Полотнище спереди, полотнище сзади, в районе ребер по бокам сшиты вместе, а сверху узкие полосы через плечи, закрепленные бронзовыми фибулами. Примитивно, я бы сказала. Но в моем положении выбирать особо не из чего. От черного платья остались грязные лохмотья, и одной стиркой дело не спасти.
Вздыхаю, проводя пальцем по вышивке на груди – шелковые крестики складываются в стилизованную фигурку волка. И что дальше?
За столом в большом, жарко натопленном помещении, Ольгерд беседует с хозяином дома, видимо, здешним старостой. Я сажусь на свободное место и стараюсь не наброситься на еду. В темнице, из которой мне удалось сбежать, совсем не кормили – не положено. Лишь пару раз брат смог передать немного хлеба. Поэтому сейчас важно есть осторожно. Сыр тает на языке, острый и нежный одновременно, и я прикрываю глаза от удовольствия. Сосредотачиваюсь на насыщении и поэтому не сразу улавливаю суть беседы. Пропадают дети? Старик мнется, и слегка касаюсь его разума – там плавает темный ужас, густо замешанный на отвращении. Протягиваю руку в жесте поддержки, одновременно мысленно подталкивая говорить.
Кусок сыра застревает в горле. Я медленно сглатываю и смотрю на Ольгерда. Тот мрачно трет подбородок, что-то прикидывая в уме.
– Жертвоприношения детей? – не выдерживаю я, когда страшное предположение озвучено. – Кто вообще мог посметь?
– Знамо, все те же лиходеи, что тебя похитили, деточка, – Гаррих смотрит сочувственно. – Но зачем им такое чинить, не ведаю.
– Меня… – я едва не давлюсь глотком горячего вина, но быстро вспоминаю: по версии Ольгерда я жертва все того же злополучного клана. – Да, поняла...
Опускаю глаза и молча рассматриваю кусочки мяса на тарелке. Не привлекать внимания! Для начала – поменьше встревать в разговор.
– Отцы детей и несколько воинов рыскали по лесу день и ночь, да безуспешно. Вернулись сегодня под утро, – хмурясь, продолжает седовласый оборотень. – Как раз немного передохнули, скоро снова пойдут.
– Уже вечер почти, – Ольгерд косится в сторону окна, за которым спускаются ранние осенние сумерки, и делает глоток из своей кружки. – Они волками, что ли, бегали?
– По-всякому искали, – кивает староста понуро. – Судя по всему, уже и не найдут, раз так.
– Пусть останутся и охраняют свои семьи, – вздыхает Ольгерд. – Я займусь этим. Пару часов только мне надо собраться. Выделишь нам комнаты?
– Великий с тобой, парень! – возмущенно восклицает собеседник. – Не в одиночку ли ты собрался?
– Хэлль со мной последнее время, а не Великий, – угрюмо отвечает тот. – Так что, глядишь, и справлюсь. Не ты ли сам меня учил?
– И уже жалею! И что учил плохо, и что рассказал тебе! Прося о помощи, я надеялся не на это!
– А на что? – Ольгерд устало улыбается и встает из-за стола. – Подумай сам, и поймешь, что нет других вариантов. Ннэ.. Нинель пусть отдохнет до моего возвращения.
На этих словах в зал врывается неугомонная оборотница и с ходу обрушивается на меня.
– Милая, ты поела? – Ежусь под неуютным вниманием сразу трех двуликих. – Ах, ну совсем мало! Ну куда же это годится!
Выручает Ольгерд, объясняя, что я давно не ела, поэтому много и нельзя. Подает мне руку и ведет вслед за хозяйкой дома к широкой деревянной лестнице. Наверху обнаруживаются небольшие помещения, чем-то схожие с пещерами. Не зря же часть дома располагается внутри холма. Каменные стены в комнатке, куда Эдна определила меня, завешены шерстяными коврами, и это неожиданно уютно. Небольшое окошко затянуто слюдой и дает совсем мало света, но мне и не нужно. Кровать огромная, с резными столбиками в виде волчьих голов, и занимает почти все пространство. Горы подушек и пуховых одеял на ней так и манят прилечь…