Ннэль медлит. То ли рассчитывала на другой исход, то ли передумала. С непроницаемым лицом оглядывает комнату, зачем-то приближается к стоящему у кровати сундуку, украшенному бронзовым литьем, гладит потемневшие от времени завитки на крышке. И в итоге заговаривает, но о другом.
– Тебе не кажется странным то, что происходит? – Не найдя, куда еще сесть, моя истинная опускается на кровать – дальний от меня конец.
– Кажется, – соглашаюсь я. – Зачем Гармссону похищать детей? Такое уже за гранью…
– Я не об этом, – в голосе вампирши я слышу застенчивость и удивленно вскидываю голову. – Я о том, что… Вот это все.
Она неопределенно крутит рукой, а потом снова неосознанно теребит вышивку на хангерке. Кажется, я понимаю, о чем она. Дитя ночи в традиционной одежде клана нашла убежище в доме годи – куда уж страннее. Но, оказывается, ее беспокоит другое.
– Мы с тобой, – эту фразу она буквально выдавливает из себя. – Тебе не кажется, что это ненормально?
Лично мне куда более странным кажется ее внезапный переход от провокации к рассудительности, но я не озвучиваю эту мысль. Пожимаю плечами, смотрю на нее в упор.
– Что именно кажется ненормальным тебе? – уточняю я, делая ударение на слове «тебе».
Пару мгновений наслаждаюсь озадаченным выражением до тех пор, пока ему на смену не приходит ехидство.
– А тебе нормально, что ли?
– Ннэль, послушай… – вздыхаю и собираюсь с мыслями. – Конечно же, я не рассчитывал, что судьба свяжет меня с… подобным созданием. Я не имею права на такую связь, но… Она уже есть. Скажу тебе честно, я сомневаюсь, что ее можно разорвать. Поэтому мне придется решать много проблем, а тебе придется… привыкнуть.
Ее лицо вытягивается.
– К чему привыкнуть? – насупившись, наконец произносит девушка.
– К моему обществу, – дипломатично формулирую я. – Поэтому для нас обоих будет лучше, если ты не станешь вести себя вызывающе. Просто скажи, что тебя не устраивает.
Иногда она производит впечатление достаточно разумной и способной к диалогу, а в другие моменты – совершенно сумасшедшей. Кажется, сейчас она во второй ипостаси. Ннэль моргает пару раз и начинает хохотать.
– Ну ты сказал… Что меня не устраивает... – бормочет она сквозь смех и снова покатывается.
Жду, когда она отсмеется и вытрет слезы краем хангерка. И упрямо повторяю:
– Зачем ты меня провоцируешь?
– Нравится, – внезапно хмыкает она, и я понимаю, что это правда. Ей нравится.
Что с этим делать, мы будем думать позже, а сейчас другие срочные проблемы ждут решения.
– Ты хотела поговорить, давай поговорим. Или отложим до моего возвращения.
– Я не останусь одна в логове оборотней, – быстро отвечает она. Кажется, эта фраза была заготовлена заранее.
– Здесь безопасно, – начинаю перечислять я. – К тебе никто не сунется, если я попрошу.
– Предлагаешь запереться в комнате и ждать тебя как примерная жена? – тут же кривится вампирша. Но я уже остыл, и простая провокация меня не трогает.
– Ты можешь чувствовать себя спокойно в доме Гарриха. Мы с ним больше, чем просто друзья. Тем более, ты понравилась Эдне.
– Представляю, как обрадуется Эдна, разглядев мои клыки.
– Так и не показывай их! – с нажимом повторяю я. – К тому же я не уверен, что она не раскусила тебя… Слишком уж хитро на нас поглядывает.
– Догадалась и не подняла тревогу? – морщится Ннэль. – Что-то не очень верится.
– Я бы не предлагал тебе остаться, если бы сомневался в этой семье. Еще возражения?
– Да, – кер льеса тут же вздергивает подбородок. – Я считаю, что без меня ты не сможешь спасти детей.
– Что тебе за дело до детей оборотней? – еще не договорив эту глупую фразу, я понимаю, что это провал.
Вампирша поджимает губы, взгляд снова полон презрения. «Ну ты и… двуликий!» – буквально читаю в ее глазах.
– Прости, глупость сказал. – Уметь признавать свои ошибки – одно из самых важных качеств альтинга. – Ты считаешь, что можешь мне помочь.