Она кивает, хотя холод из взгляда никуда не уходит.
– Но тогда тебе придется рассказать мне о себе. Я вижу, что у тебя есть способности, пока неподвластные моему пониманию. Так кто ты такая, Ннэль?
Она мнется, явно не желая делиться со мной подробностями.
– Или ты говоришь, или остаешься здесь. Твои причины пойти со мной должны быть очень вескими.
– Я – къенна, – наконец выдавливает она и смотрит внимательно, ожидая моей реакции.
А какая, Хэлль побери, должна быть реакция?
– И-и… что это вообще означает?
– Хм-м… – Ннэль задумчиво трет виски. – Возможно ты удивишься.
Глава 11
Ннэль.
По крайней мере, это сработало.
Но я уже и сама не рада тому, что крадусь по ночному лесу в компании оборотня. Ну что мне и правда стоило остаться в доме Гарриха? Кровь Ольгерда все еще бежит по моим венам, даря неуместную бодрость, но тело так или иначе нуждается в восстановлении.
Но нет, мне же больше всех нужно. Тошнотворное предчувствие, возникшее при словах «дети» и «жертвоприношение», толкало вперед. Размышлять о причинах не хотелось, только действовать.
В лесу мокро. Светит луна, и каждая голая веточка окружена миниатюрным белесым ореолом из-за висящей в воздухе влаги. А еще очень холодно, спасает только выданный Эдной плащ с меховым капюшоном. Интересно, оборотням не зазорно носить чужой мех? А как же шерстяная солидарность?
Ольгерд соврал приютившим нас двуликим, что после похищения я не могу оставаться одна в чужом доме, иначе хозяйка не выпустила бы меня из своих цепких лап. Мы и так вызвали подозрения, я это чувствовала очень хорошо.
Пришлось стоять, потупившись, пока он пререкался с собратьями. А потом еще и осторожно воздействовать на их разум, усыпляя бдительность.
– И все равно, не дело это, – ворчание Эдны все еще стоит у меня в ушах. – Отдыхала бы лучше… Старшие сыновья наши в дружине гертинга сейчас, младший только через неделю вернется. Да и если б кто из них косо на девочку глянул – сама б ему уши надрала! Зря вы это, ох зря...
Тянусь к разуму пожилой оборотницы и мягко касаюсь своей силой. Все в порядке, Ольгерд меня защитит, мы не будем подвергаться опасности, только разведка…
Взгляд Эдны на несколько мгновений теряет твердость, и она через силу кивает. Стыд коротко и остро обжигает грудь: почему-то мне не хочется обманывать хозяйку, но как иначе?
Я поглубже натягиваю капюшон и ежусь, возвращаясь мыслями к нашей цели. Ольгерд кратко ввел меня в курс дела после того, как я рассказала про себя. Странно, но оборотень то ли до конца не понял, кто я, то ли ему все равно. Задумчиво выслушал, попросил продемонстрировать. И я продемонстрировала... Вот тут он, наконец, впечатлился. Образы нашего тренировочного взаимодействия настойчиво лезут в голову, но я отгоняю их. Нужно сосредоточиться на поиске детей!
– Здесь, – произносит мой спутник.
Мужчина замер на краю поляны и указывает на ее противоположный конец. Вздыхаю и беру его за руку – так проще настроиться. Ольгерд успел побеседовать с родителями пропавших, поэтому у нас неплохие шансы.
– Закрой глаза и дыши ровно, – инструктирую я.
Моя узкая ладонь тонет в его крепкой и широкой, и связь устанавливается моментально. На меня обрушиваются его ощущения: звуки ночного леса, его запахи – даже в человеческом обличье оборотень чувствительнее меня. И его эмоции и мысли, те, что он умело скрывает. Несмотря на озабоченность происходящим, волнение за судьбу детей, скорбь по погибшим товарищам, двуликий лучится тихим светлым довольством.
И это смущает меня до глубины души. Он рад тому, что я рядом. На эту эмоцию невозможно не отозваться, слишком уж она непохожа на все, к чему я привыкла. От нее почти физически больно…
– Сосредоточься на образах отца и матери любого из детей. Я попробую войти в резонанс… – запоздало понимаю, что ему не нужны мои сложные объяснения, вряд ли двуликий что-то поймет.
Но он кивает и выполняет просьбу как может. Я вижу мужчину и женщину, измученных, сломленных. Золотистые волосы женщины словно потускнели, она судорожно прижимает к себе младенца, младшую сестру пропавшего мальчика. Будто если спустит с рук, то больше никогда не увидит… Мужчину рядом мучают бессильная ярость и вина: не смог, не защитил. Я беру из памяти Ольгерда основу их личностей и мысленно соединяю. Аура ребенка обычно есть частичная сумма аур родителей, поэтому я комбинирую варианты, одновременно сканируя местность.