А что ж, это и впрямь был резон — посидеть там, послушать, какие претензии предъявляют девушки начальству, о чем хлопочут, чего добиваются.
Когда мы рука об руку с Надей протиснулись в кабинет директора, «хлопотали» пока что мужчины — бригада пожилых сезонников. Эти были откровенны в своих претензиях. Приехали они сюда за длинным рублем и не скрывали этого. Работали грузчиками. И жаловались, что зарабатывают мало, что им нет выгоды в такую даль ехать и остаться «при своих интересах», что на подноске ящиков от мойки будто бы не учитываются неудобства подходов, параметры груза и так далее.
Все же оказалось, что параметры и неудобства учитываются, это было подтверждено документами.
— Когда я грузил плашко, я куда больше зарабатывал, — не унимался худой морщинистый грузчик, и рот у него был открыт, даже когда он молчал. — Правда, упирался рогами, как положено быть, это точно, зато и гроши имел.
Терпеливо его выслушав, директор — еще молодой, но лысоватый мужчина со смешливыми глазами, выдержавший за годы руководства сотни, а то и тысячи таких наскоков, — сказал в свою очередь:
— А вам известно, что до вас на переноске ящиков работали ребята-студенты — и справлялись, и зарабатывали побольше вашего? Правда, правда, мы можем поднять наряды, ведомости — сами убедитесь.
— Не знаю, как уж они пахали, — развел руками сезонник, устремив взгляд куда-то поверх головы директора. — Уж я мастер пахать, но так пахать, как эти студенты… Им вообще-то хорошая характеристика нужна для комсомола, вот что им нужно, а нам она для какой надобности?..
— Вот это-то и плохо, что вам она без надобности, — огорченно заметил директор. — А еще хуже, что на работу вы иной раз приходите пьяными. Вот вы, лично вы, — разве не вас я на прошлой неделе прогнал с территории завода?
— Э, товарищ директор, с кем не бывает…
— Ну, это вы бросьте!
Между тем одна из девчонок, чинно рассевшихся на стульях вдоль стены, уже наступала на директора завода с более убедительной, как ей хотелось думать, аргументацией:
— Я должна уехать. У меня кончился срок командировки от Приморского комбината.
— По нашей просьбе вам ее продлят.
— А зачем? Путина к концу, рыбы все равно почти что нет, а если и есть, то вот такая мацапуренькая, и в руки ее не возьмешь.
— Подойдет покрупнее туда, к концу сентября. Тогда девушка выпалила свой последний «аргумент», и неубедительный и нелогичный:
— Мой папка тоже ловит сайру. Но он не ловит такую дохлую. Он вот какую ловит. — Показала что-то чересчур длинную. — Сама видела…
— Вот я и поговорю с твоим папкой, что ты хочешь сбежать. Дезертировать, а?.. Он кто, папка-то твой?..
— Капитаном сейнера он. Матвеев… Только я не дезертировать, мой срок кончился… А рыба, сами знаете, какая…
Затем пожилая работница попросила в связи с состоянием здоровья перевода на более легкую работу, на перчик.
— А сейчас вы разве не на перчике?
Стоять «на перчике» — значило выполнять самую легкую работу в цехе: посыпать сайру сверху перчиком, крошкой лаврового листа…
— Нет, я на баночке.
— Добро, мы вас переведем. На баночке действительно нужен кто-то помоложе, там успевай только поворачиваться.
Но любопытнее всего было в этом почти сыгранном, спевшемся хоре выступление довольно энергичной, чуточку нахальной девицы, требовавшей расчета, на что она не могла претендовать ни по какой статье: ни по срокам договора, ни по болезни, ни хотя бы по семейным обстоятельствам. Тем не менее девица, потрясая светло-пепельными редкого оттенка кудрями, настойчиво доказывала, что у нее больная мать (справки или заверенного врачом телеграфного вызова у нее, конечно, не было).
— У матери нервная система, понимаете вы или нет, что такое нервная система? — негодующе наскакивала она.
— А раньше, когда заключался договор, вы этого не знали? Насчет этой самой «нервной системы»?
— Нет, я ничего не знала, если бы знала, я бы не поехала. А теперь у нее нервная система, и я прошу расчет.
Директор попытался что-то втолковать ей: вскоре, мол, все разъедутся по домам, путина, так или иначе, к концу, лишний месяц даже на чьей-то нервной системе вряд ли отразится болезненно.
— Это вас, наверное, пустяковое землетрясение напугало — вот что было на днях, — осторожно предположил он.
Девица досадливо отмахнулась.