— Э, какое там землетрясение!..
Конечно, если бы она сама придумала этот резон, то и сыграла бы на нем, а теперь было уже поздно. Немного подумав, она отыскала еще одну причину, лишавшую ее на острове сна и покоя.
— И вообще, чтобы вы знали, жить тут невозможно, уже холода какие, замерзаем мы, печек в общежитии нет. Потом шнырят тут всякие в общежитиях, тапочки у меня стащили!
Директор посочувствовал не без иронии:
— Большая потеря. А кто, собственно, шнырит-то?
— Кто, кто!.. Известно. Мужской род…
— Ну что ж. Отправим пароход со студентами, перевезем вас в другое общежитие, которое получше. Чтобы с печками…
— Не нужно нас перевозить. Мы и пешка́ можем дойти, нам чтоб только печки были… — Но это уже, кажется, вступила в разговор — чтобы дуэтом — девушка с несколько другими мотивами, с несколько отличным от товаркиного темпераментом А то въеду отсюда и расчета мне вашего не нуясно, сяду и въеду. У вас вот ничего не болит, а мне здесь не климат, у меня голова болит и давление…
— «Сяду и въеду», — повторил директор, задумчиво глядя на молодую женщину. — Что ж, это серьезное предупреждение. Это, как пишут в иных дипломатических документах, первое серьезное предупреждение. Полагаю, что мы с вами тянуть резину не станем — извините мне этот недипломатический словарь — и до сотого предупреждения дело не дойдет. Обещаю вам, что вы уедете гораздо раньше.
А та, у матери которой «нервная система», выводила свое:
— Жить холодно, понимаете вы это?.. Понимаете вы, что тут песню поют: «Шикотан не Аргентина и не знойный Уругвай. Здесь такая холодина, хоть ложись и помирай». Это вам как?.. А еще мужской род шнырит…
Директор не имел права рассчитывать людей по таким голословным их заявлениям, иногда наивным, иногда попросту смешным. Путина все-таки еще продолжалась. Сайра поступала. Он трудно искал слова, которые и не обидели бы девушек и в то же время показали всю несостоятельность их притязаний.
Он пробормотал, выигрывая минуты:
— То, видите ли, плохо, что нет мужского рода, а то он прямо уже так и шнырит.
Он был терпелив. Другой на его месте, выслушав с десяток подобных «арий», взъерепенился и начал бы грохотать кулаком по столу. Но директор всякий раз старался кончить дело миром, и хотя не всякий раз, но часто ему это удавалось.
— А вообще, — вдруг уже в голос заголосила девушка — прямая наследница маминой неблагополучной «нервной системы», — я вам не протоплазма какая-нибудь сырая, Я человек такой: вы ко мне не прикасайтесь, а войдите в мое положение, чтобы я могла…
И впервые директор проговорил резко:
— Не хочу я входить в ваше положение! Нет у меня такого желания. Не тот случай. Договор у вас на руках, сроки в нем указаны, сами вы живы-здоровы — извольте работать. И, кстати, не мешайте работать другим. Все. Разговор с вами окончен. Что там у вас, Петрова?
Но с Петровой разговор не состоялся.
В кабинет стремительно вошла фельдшерица местной больницы и сказала, еще не отдышавшись:
— Филипп Иванович, извините, пожалуйста, но у меня к вам срочное дело: может погибнуть человек. Помогите.
— Какой человек? Какая нужна помощь?
— Нужно отвезти на Кунашир, в райбольницу, Жанну Вертипорох.
— Жанну Вертипорох?.. Какую Жанну Вертипорох?.. Ту самую, злостную прогульщицу?!
Фельдшерица сухо поджала губы.
— Этого я не знаю. Сейчас она больна.
— А что еще с ней?
Фельдшерица наклонилась над столом, шепнула одно только слово.
— Гм… — Директор тоже понизил голос: — Новое дело. Как же это вы напортачили с ней?
— Филипп Иванович! — оскорбленно воскликнула женщина. — Можно все-таки выбирать выражения. — И опять наклонясь: — Она сама…
Директор расстроенно замахал руками, встал» подошел к окну.
— А вы тут сами, на месте, разве не в состоянии привести ее в чувство?
— Нет, уже поздно. Ее нужно в районную больницу.
— «Пассажир» не ходит, машина в ремонте.
— А если на каком-нибудь рыбацком сейнере?
— Над сейнерами я не властен. Им нужно план выполнять, а не… а не таких вот развозит по больницам.
— Она умереть может…
Директор вернулся к столу.
— Ладно. Приема сегодня не будет. Завтра, как всегда, от четырех до пяти. Пойдем в диспетчерскую, может, устроим эту Жанну на какое судно, чтобы с заходом в Южно-Курильск.
Уже в дверях, пропуская вперед девушку с «нервной системой», он сказал ей не без раздражения:
— Так вот: насчет того, протоплазма вы или нет, не берусь судить, вам это виднее. А мужчины в общежитиях действительно «шнырят» — это я уже понял.