Когда такси приехала, устроившись на заднем сиденье, она, почувствовав мягкую кожу салону и сразу расслабилась. Двигатель машины заурчал, оживая, они тронулись с места.
Сесилия слегка откинулась назад. Её глаза были прикованы к окну, она позволила своему взгляду блуждать, её мысли дрейфовали подобно шепчущему ветерку.
Они ехали по оживленным улицам. Город жил яркой ночной жизнь: люди гуляли, из машин на улицу вырывалась громкая музыка, в кафе, ночные посетители потягивали эспрессо, и их смех разносился по тротуарам, группа музыкантов играла проникновенный джаз в тускло освещенном углу. Всё казалось таким хаотичным, но в моменте имело свой особый смысл.
Дорога домой вела их по лабиринту извилистых дорог и переулков, освещаемый тусклым светом. Разум Сесилии блуждал, теряясь в вихре мыслей, которые, казалось, текли так же плавно, как и темные улицы, по которым они ехали.
Они переехали мост, и огни города заплясали на поверхности реки внизу, создавая мерцающий разноцветный гобелен. Пальцы Сесилии легонько постучали по краю окна, прослеживая узоры на скопившемся там конденсате.
Отдаленный звук сирены пронзил ночь, напоминая о том, что даже в этот спокойный момент мир находится в постоянном движении. Глаза Сесилии оставались расфокусированными, ее чувства были настроены на едва уловимые изменения и нюансы ночи.
По мере того, как они приближались к месту назначения Сесилии, на улицах становилось все тише, город постепенно погружался в тишину поздних ночных часов.
Водитель затормозил, и Сесилия вышла на тихую улицу, её каблуки мягко цокали по тротуару.
Зайдя в свою квартиру, девушка плюхнулась на диван, даже не снимая верхнюю одежду. Ей было жарко, а обтягивающее платье причинало дискомфорт. Всё, что ей хотелось сделать — это свернуться клочком и уснуть. Но она понимала, что ей надо раздеться и снять макияж. Удивительно, но девушку до жути раздражала рутинный действия. Она ненавидела чистить зубы, вешать одежду и согревать еду. Сесилия могла лежать в одном месть и медленно разлагаться лишь бы ей никто не трогал. Но это было невозможно. Поэтому она встала, сбросила с себя одежду и стала набирать воду в ванну. Девушка посмотрела на своё отражение в зеркале, пока смывала макияж. Джону не понравился её сегодняшний образ, он сказал, что глаза она накрасила слишком темно. Это выглядело грязно и некрасиво. Девушка ухмыльнулась, вспоминая его слово. Грязными были его действия, подумала она. А это, так, вечерний смоки. Девушка окунулась в горячую воду, и тихий стон облегчения эхом заполнил комнату. На самом деле, Сесилия могла не разговаривать днями. Характер деятельности позволял. Он ей многое позволял: позволял не делать важных выборов, растворяться в выбранным клиентом образом, приглушать страшный голос в голове, а самое главное убегать.
Фисташковое мороженое, залитое кофем
Сегодня Сесилия позволила себе начать день позже. Она пролежала в кровати несколько часов не в состоянии встать. Девушка не обращала внимание ни на звуки, доносившиеся с улицы, ни на яркие солнечные лучи, попадающие ей прямо в глаза. И даже время, которое ускользало от неё пока она валялась, не волновало её. И всё ей пришлось встать. Не то, чтобы она хотела этого делать, просто таков был расклад ей жизни. Он состоял из вещей, которые ей было невыносимо делать. Но вскоре невыносимое переходило в неприятное, а потом и вовсе в обыденное.
Девушка надела лёгкий, желтый сарафан, закрасила черные круги под глазами и пошла в кафе не в далеке от её дома. На завтрак она всегда брала одно и тоже: фисташковое мороженое с двойным эспрессо.
Сесилия сидела лицом к небольшой, обсаженной цветами площадью, спиной к скромной уличной суете, что позволяло ей погрузиться в тихую гавань спокойствия. Над головой ветви деревьев образовывали некую занавись, отбрасывая на землю тени. Нагретый солнцем воздух доносил шепот разговоров, звяканье столовых приборов и отдаленный гул городской жизни, создавая гармоничный фон. В ожидании заказа девушка засмотрелась на салфетницу. Ветер дул с севера от её стола и забирал с собой салфетки.
Сесилия подтягивала кофе, позволяя горьковатому аромату смешаться со сладким вкусом мороженого на языке. Она открыла свой ежедневник и просмотрела свои планы. Время шло к рождеству и её клиенты были заняты своими личными делами. На мгновение погрузившись в свои размышления, она была возвращена к реальности настойчивым звонком телефона. Пропущенный звонок был от «Дяди». Биологически Питер не являлся ей дядей потому, что являлся сводным братом матери, но всё равно просил её так называть. Слегка раздраженная, Сесилия перезвонила, предвкушая очередное приглашение на ужин. Она невольно закатила глаза и уже стала придумывать отмазки. Но какого же было её удивление, когда в трубке прозвучал голос его жены. Женщина сказала, что Питер скончался ещё неделей ранее, она не знала, как об этом рассказать и теперь приглашает её на похороны. Сесилия была настолько удивлена, что и забыла выразить сочувствие и просто подтвердила своё прибытие. Скорее здесь было бы уместно поздравление. Как можно сочувствовать относительно молодой женщине с большим наследством, подумала Сесилия. Девушка ещё не понимала всю серьёзность ситуации.