Глава 1. Кто прячется в темноте?
Я съезжаю к обочине. Сумерки с каждой минутой сгущаются, и пора уже возвращаться. Фонари в городе работают всего три часа: с восьми до одиннадцати. И лучше за это время доехать домой, чтобы не оказаться на пути у бешеной своры псов или обезумевших от голода леших.
Руки совсем окоченели, и я кручу рычаг давно не работающей печки, скорее по привычке, чем в надежде на чудо. С минуту я растираю пальцы друг о друга, а потом поворачиваю голову, чтобы выглянуть в боковое окно, за грязными разводами которого кособочится заброшенная двухэтажная школа. Половина крыши и верхнего этажа обвалилась внутрь здания, и с каждым днем оно превращается в груду кирпичей и песка. Все, что в ней оставалось ценного растащили в первую неделю закрытия, а потом началась ее мучительная смерть. Из окон выбили все стекла, выдрали коммуникации, вынесли все двери, кроме неподъемной парадной, оторвали доски с пола, и кое-где даже обои. Теперь это просто огромная смятая коробка, временный приют для бездомных, нариков и местных идиотов.
Четырнадцать лет назад я ушел из этой школы, отучившись в ней восемь лет.
Человек в провонявшем потом свитере сказал мне, что она скорее всего сбежала. Я пялюсь на пустые дырки окон и думаю, что черта с два она бы убежала, но лучше бы это было так.
Я не хочу найти ее там, но вытаскиваю ключ из замка зажигания и выхожу под мелкую ноябрьскую морось, подняв воротник куртки до самого носа.
Наваливаюсь на застрявшую дверь и изо всех сил толкаю. Она поддается не сразу, а когда проигрывает мне, с глухим грохотом отваливается на стену. Кутаю нос в воротнике, пытаясь не вдыхать полными легкими протухший отсыревший воздух. Пол и стены в заскорузлых пятнах и с трудом различимых надписях. Банки, бутылки, полусгнившие тряпки в росчерках окурков и шприцов. Я переступаю и упрямо двигаюсь между останками выпуклых колонн и заблеванными выступами стен.
Муть из желудка накатывает до самой глотки, ядовитый воздух режет глаза. Из каждого угла слышится напряженный шорох. Я нащупываю в кармане старый, скрепленный изолентой фонарь и выставляю желтую трубу света перед собой.
Звуки возни усиливаются, становятся торопливыми. Спина покрывается ледяным потом. Вспоминаю, что оставил раскладной нож в бардачке. Собираюсь за ним вернуться и почти разворачиваюсь к двери, как, даже не глазом, а скорее нутром, улавливаю пятиконечную тень: пять длинных, изогнутых в пространстве, пальцев.
Замираю и тычу фонарем, словно двустволкой. Свет выхватывает острый угол плеча, полукруглый веер хребта. Фонарь, старый вояка, выуживает на свет приплющенного к стене, размазанного, как засохшая рвотная масса, человека.
Я не приближаюсь к серой, скрюченной в три погибели, тени. Поджимаю губы, собирая остатки чистого воздуха в легких, и кричу на ту сторону:
- Эй! Ты там живой?!
Существо мне не отвечает, но вытянутые в свете фонаря конечности приходят в движение, перетекая из одной причудливой формы в другую, еще более путанную.
- Ну, что молчишь?! – раздражаюсь я, еще сильнее вытягиваю руку, пытаясь выловить больше тела и лица из черного угла.
Я думаю, что это может быть она. Один ничтожный жалкий шанс – может так случится – этим существом окажется она. Шарю фонарем по полу вокруг своих ног в поисках куска арматуры или бутылки. Хватаю обломок кирпича и быстро иду к противоположному краю бывшей классной комнаты.
Сердце колотится в висках, горле, - где угодно - только не в груди. Я боюсь, что существо исчезнет, боюсь, что она - есть существо. Боюсь, что это снова не она.
Срываюсь с места – за ней!
… От тощего тела подо мной несет потом и застаревшей грязью. Костлявые лопатки протыкают мне грудную клетку. Я упираюсь лбом в клоками обстриженный затылок, навалившись всем весом на хлюпающего соплями парнишку.
За шиворот ползет струйка крови. Этот паршивец пробил мне голову чем-то, что сейчас старательно прячет под ворохом тряпья.
- Я встаю. Дернешься – я вышвырну тебя в окно, - предупреждаю я звереныша.
Он мычит, остервенело ворочаясь подо мной. Выпускаю его запястья и отвешиваю крепкий подзатыльник, мальчишка клацает зубами и яростно шипит, собирая ртом грязь с пола. Я быстро поднимаюсь на ноги, а парень проворно перекатывается на спину и отползает от меня на расстояние в несколько шагов.